Осень ожиданий [СИ] полностью

Кевин недоверчиво смотрит на улыбающееся лицо Большого Дэва и все же идет дальше в сторону главного входа в особняк, не реагируя на вой волков, завывания призраков, звуки грома и прочих аудио-эффектов аттракциона, призванных напугать его. Единственное, что заставляет его вздрогнуть, это жуткий писк вампира, сидящего на вершине крыше, когда он останавливается перед дверью. Та выглядит совершенно неприступной: из толстых дубовых досок, защищенных металлическими прутьями с шипами. Вместо ручек на двери висят кольца, которые сжимают в клювах головы гарпий. На двери весит ржавая табличка с четверостишьем:

Кевин хватается за одно из колец и тут же за его спиной раздается голос.

— Не стоит этого делать.

Он знает, кто его пытается остановить. Это Марк Уотер и у него нет ни малейшего желания оборачиваться.

— Пойди прочь, я не хочу больше тебя видеть.

— Я здесь для того, чтоб помочь тебе, Кевин. Ты должен верить мне.

— Если я бы хотел поверить, тогда я бы заставил произнести данные слова кого-то другого, а не тебя, предатель. Лучше оставь меня в покое.

— Именно я произношу эти слова только потому, что так тебе будет легче проигнорировать их. Да, я все это время обманывал тебя и я не достоин твоего прощения, но тот путь, который ты пытаешься избрать — не правилен.

— Этот путь приведет меня к Клэр и Кэтти.

— Открыв дверь в Великую Пустошь, ты не найдешь их там.

— Открыв эту дверь, я получу избавление.

— А разве оно сможет заменить тебе семью?

Кевин поворачивается лицом к Марку, только вместо того он видит себя словно в зеркале. Теперь он понимает, что все это время он разговаривал не со своими друзьями и врагами, а только с самим собой. Это не становится для него большим откровением, так как он это подозревал с самого начала, но не хотел верить в очевидное.

— Только оно и сможет это сделать, — отвечает Кевин, после чего его двойник сливается с ним.

Повернувшись снова лицом к дверям, он хватается за кольцо и тянет на себя.

Дверь тяжело и со скрипом открывается перед ним…

Observe And Destroy — Cavendish Music

Объединение Фаржэ окончательно пало с взятием губернии Диллем.

Закат оплота магии настал в день, когда был убит Эрстан Клэнси — владыка всего объединения. Произошло это два месяца назад. Хотя по внутренним ощущениям Лессер мог сказать, что для него эти месяцы прошли как годы. И пусть все это длилось очень долго, и за это время было пролито огромное количество крови, он был рад, что все осталось позади. Наконец он мог потребовать от колдуна в красном исполнения обещаний, а именно — воссоединение с Пишей. Но, пришло время исполнить обещание и ему самому.

Хэнгер явился за ним, стоило голове губернатора Диллема оказаться на пике для всеобщего обозрения.

— Ты задолжал мне бой.

Лессер отвернулся от пожарища, коим были охвачены леса и сурово посмотрел на Хэнгера. Тело того все еще было испачкано в крови врагов и собственном поту. Его длинные светлые волосы прилипли к его заостренным скулам. Глаза горели от азарта.

— Я помню, брат.

— Тогда приступим.

— Зачем нам торопиться? Давай вначале омоем наши тела от крови и немного отдохнем.

Под 'отдыхом' Лессер на самом деле подразумевал желание увидеться с Пишей, крепко обнять ее, покрыть ее тело поцелуями, рассказать о своей любви к ней, а может даже и проститься. Он был уверен в своих силах и все же Хэнгер был отнюдь не проходным противником, на котором можно было натренировать тактические действия и силу удара. Он был опасным соперником.

— Бред собачий! — зло выругался Хэнгер. — Мы будет драться и немедленно.

— А как же зрители? Или ты решил одолеть меня как можно дальше от посторонних глаз?

— Нет. Неподалеку от замка губернатора есть отличное место для битвы. Там не так давно проводилась ярмарка, во время которой были и турниры на мечах. Отличная площадка, скажу я тебе, для столь значимого боя.

— Вижу, ты все уже присмотрел.

— Я даже оповестил всех о скором бое между мной и тобой, так что они уже ждут нас.

— Тогда не будем тянуть время.

У него не было ни малейшего желания биться, но и выбирать не приходилось. Уж слишком огромным было желание Хэнгера сразиться с ним. А еще Лессер не сомневался, что большая часть солдат Андора горели от желания увидеть этот бой. Взывать к разуму Хэнгера не было никакого смысла, поэтому Лессер решил закончить все и сразу. Так или иначе, данный бой станет для него последним. Это он мог с уверенностью пообещать самому себе.

Хэнгер не солгал. Трибуны, по форме напоминающие разрезанные круги и отодвинутые на небольшое расстояние друг от друга, были полностью заполнены желающими посмотреть на бой. Зрители были грязными, с испачканными в крови руками и лицами и со шрамами на всех частях тела. Но, в эти минуты, в их глазах не было и намека на усталость — только азарт и любопытство.