— Мне обидно слышать это от тебя, папа. Я думала, тебя обрадует, что твоя дочь очень любит молодого человека, за которого хочет выйти замуж, и он тоже любит ее.
— А вот и не радует! Я знаю только одно: ты не выйдешь замуж за какого-то кухонного лакея, вот и все!
Отступив за спину Лорны и положив руки ей на плечи, Йенс произнес:
— Даже если она ждет от него ребенка, сэр?
У Гидеона был такой вид, словно его огрели кувалдой по голове. Лавиния вскрикнула и зажала рукой рот. За стеной по-прежнему гремел «Шабаш ведьм».
— Боже милосердный, — наконец вымолвил Гидеон, вновь обретя дыхание. Щеки его снова покраснели. Он повернулся к Лорне: — Это правда?
— Да, папа, правда. Я ношу под сердцем твоего внука.
На какое-то мгновение показалось, что Гидеон сломлен. С него слетела вся чопорность, плечи поникли, он провел рукой по волосам и принялся расхаживать из стороны в сторону.
— Разве мог я представить себе даже в самом ужасном кошмаре, что одна из моих дочерей так опозорит нас! Согрешила с мужчиной… спала с ним, а теперь запросто признается в этом! И не смей никогда называть это порождение греха моим внуком! Боже мой, все общество отвернется от нас!
У Лавинии подогнулись колени, и она рухнула в кресло.
— Господи, что я скажу своим подругам? Как я смогу снова гордо держать голову на людях? А ты… неужели ты не понимаешь, что порядочные люди будут избегать тебя после этого? Они будут избегать всю нашу семью.
— Ты слишком все драматизируешь, мама. Гидеон первым пришел в себя. Плечи его расправились, кулаки сжались, лицо запылало.
— Уведи ее наверх, — приказал он жене.
— Папа, прошу тебя, мы честно пришли к вам поговорить…
— Уведи ее наверх, Лавиния, и запри в комнате. Харкен, ты уволен.
— Пусть уволен… но…
— Папа, ты не можешь так поступить. Мы пришли к вам за помощью, а ты вместо этого…
— Лавиния, уведи ее наверх! — закричал Гидеон. — И запри ее в комнате, чтобы ни брат, ни сестры не могли видеть ее и говорить с ней. Харкен, я хочу, чтобы ты исчез с моих глаз, прежде чем я сосчитаю до трех, иначе, да простит мне Бог, я сниму со стенки ружье и пристрелю тебя на месте.
Встревоженная Лавиния схватила Лорну за руку, но Лорна вырвалась.
— Папа, я люблю этого человека. У меня будет от него ребенок, и, что бы ты ни говорил, я имею право выйти за него замуж!
— Не смей говорить мне о правах! Тем более после того, как ты переспала с ним… словно уличная шлюха! Теперь ты потеряла все свои права — право на нашу семью, на этот дом, на мою поддержку и заботу твоей матери. Отныне ты будешь жить без всего этого, и посмотрим, как тебе это понравится! А теперь ты уйдешь отсюда, и не вздумай хныкать, потому что, черт побери, если твои сестры узнают о позоре, который ты навлекла на наши головы, я вымещу это на твоей шкуре, и плевать мне, беременна ты или нет! А теперь иди!
— Нет, папа, я не уйду, — решительно возразила Лорна. Она подвинулась ближе к Йенсу и взяла его за руку.
— Уйдешь, черт побери! — взорвался Гидеон. — Лавиния, уведи ее сейчас же!
Лавиния опять схватила дочь за руку.
— Иди наверх! — приказала она.
— Нет, ты не можешь заставить меня! Йенс… — закричала Лорна, протягивая Йенсу одну руку, в то время как Лавиния тащила ее за другую.
— Лорна….
Йенс схватил ее за руку.
— Убери от нее руки, грязная свинья? — взревел Гидеон. — Хватит с нее того, что ты с ней натворил! Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и из моего сарая. И если ты еще хоть одной ногой ступишь сюда или туда, я засужу тебя, и не думай, что у меня не хватит для этого связей!
— Нет, Йенс, забери меня с собой, — взмолилась Лорна.
Лавиния снова попыталась утащить ее.
— Девочка, не перечь отцу!
Лорна повернулась и толкнула мать.
— Оставь меня, я не обязана…
Лавиния споткнулась о ножку кресла и чуть не упала. Прическа у нее рассыпалась, волосы сбились набок.
Гидеон рванулся вперед и ударил Лорну. От удара голова у нее откинулась в сторону, щека покраснела, глаза широко раскрылись и застыли.
— Ты сейчас же пойдешь с матерью! — крикнул Гидеон.
Лорна смотрела на него сквозь слезы, прижимая ладонь к щеке.
— Ты, негодяй! — Йенс рванулся вперед и схватил Гидеона за грудки. — Ты ударил собственную дочь! — Он с силой стукнул Гидеона о кресло, так, что оно отлетело назад. Но Гидеон тут же в ярости бросился на Йенса с кулаками.
— Грязный нищий! Ты обесчестил мою дочь.
— Я убью тебя, если ты еще хоть раз дотронешься до нее!
Они оба были готовы к смертельной схватке, но в этот момент голос Лавинии призвал к здравому, смыслу.
