Осень Средневековья полностью

Даже проповедь, основываясь на священных текстах, не пренебрегает пословицами; их широко употребляют во время серьезных дебатов и в сфере государственных дел, и в церковных кругах. Жерсон, Жан дё Варенн, Жан Пти, Гийом Фийастр, Оливье Майар в своих речах и проповедях, стремясь к большей убедительности, постоянно приводят наиболее обиходные пословицы: «Qui de tout se tait, de tout a paix» [ «У кого рот на запоре, тот ни с кем не бывает в ссоре»]; «Chef bien peigné porte mal bacinet» [ «Кто шлем надевает, волос не завивает»]; «D’aultrui cuir large courroye» [ «Из чужой кожи – широкие ремни»]; «Selon seigneur mesnie duite» [ «По господину – и слуги»]; «De tel juge tel jugement» [ «Каков судья, таков же и суд»]; «Qui commun sert, nul ne l’en paye» [ «Служишь всем – не платит никто»]; «Qui est tigneux, il ne doit pas oster son chaperon» [ «У кого парша, тот ходит в шапке»][1046]. – С пословицами неразрывно связано Imitatio Christi: в том, что касается формы, эта книга восходит к речениям (rapiaria), собраниям мудростей всякого рода и происхождения.

В позднем Средневековье мы видим немало писателей, суждения которых, собственно говоря, не возвышаются над теми пословицами, на которые они то и дело ссылаются. Хронист начала XIV в. Жеффруа Парижский перемежает свои летописные вирши пословицами, формулирующими мораль всего приключившегося[1047], – и в этом он поступает более мудро, чем Фруссар и автор Le Jouvencel, где доморощенные сентенции часто воспринимаются как полусырые пословицы: «Enssi aviennent li fait d’armes: on piert (perd) une fois et l’autre fois gaagn’on» [ «В ратном деле так оно и бывает: иной раз терпят поражение, иной раз одерживают победу»]; «Or n’est-il riens dont on ne se tanne» [ «Нет такой вещи, которая не прискучит»]; «On dit, et vray est, que il n’est chose plus certaine que la mort» [ «Говорят, и это воистину так, что нет ничего вернее смерти»][1048].

Одна из форм кристаллизации мысли, подобная пословице, – это девиз, с особой охотой культивировавшийся во времена позднего Средневековья. Это уже не универсальная мудрость, какой является пословица, но личное правило или жизненное наставление, возвышаемое его носителем до степени знака; запечатлеваемое золотыми буквами жизненное напутствие, которое, будучи в стилизованном виде повторено, воспроизведено на каждом предмете личного гардероба и на оружии, призвано вести и укреплять и самого его обладателя, и его сторонников. По настроению девизы – большей частью охранительного характера, как и пословицы. Это надежда, порой включающая нечто невысказанное, что вносит элемент тайны: «Quand sera ce?» [ «Когда это будет?»]; «Tost ou tard vienne» [ «Рано или поздно – да сбудется»]; «Va oultre» [ «Стремись вперед!»]; «Autre fois mieulx» [ «В другой раз – лучше»]; «Plus dueil que joye» [ «Больше горе, чем радость»]. Гораздо большее число девизов имеет отношение к любви: «Aultre naray» [ «Другую – никогда»]; «Vostre plaisir» [ «Ваша услада»]; «Souvienne vous» [ «Вас помню»]; «Plus que toutes» [ «Больше всех»]. Все это рыцарские девизы, красующиеся на чепраках и оружии. Изречения на кольцах носят более интимный характер: «Mon cuer avez» [ «Моим сердцем владеете»]; «Je le désire» [ «Сего желаю»]; «Pour tousjours» [ «Навечно»]; «Tout pour vous» [ «Весь Ваш»].

С девизами непосредственно связаны эмблемы, которые либо наглядно их иллюстрируют, либо находятся с ними в той или иной связи по смыслу, как, например, суковатая палка – с девизом «Je l’envie» [ «Вызываю»] и дикобраз – с девизом «Cominus et eminus» [ «Издали и в упор»] Людовика Орлеанского, струг – с девизом «Ic houd» [ «Принимаю»] его противника Иоанна Бесстрашного или огниво Филиппа Доброго[1049]. Девиз и эмблема относятся к сфере геральдики. Герб для человека Средневековья означает нечто большее, чем удовлетворение пристрастия к генеалогии. Геральдическое изображение обладало в его сознании значением, приближающимся к значению тотема[1050]. Львы, лилии и кресты становятся символами, в которых весь комплекс фамильной гордости и личных стремлений, зависимости и ощущения общности запечатлен образно, отмечен как нечто неделимое и самостоятельное.