— Товарищ полковник. — Логунов положил на стол рапорт. — Я все сделал.
— Читать потом буду. Расскажи.
— Ну, конечно, Тохадзе на своем стоял. Разрешите закурить.
— Кури. Я в этом не сомневался.
— Я говорил с соседкой Игоря. Корнееву он не звонил и вообще пришел сам, неожиданно. Оставил коньяк, деньги и кинжал старинной работы, а старушке сказал, что он лучший корнеевский друг. Далее я в Батуми позвонил, Лакобе. Он установил, что телеграмма пришла в Батуми 14 сентября, а Тохадзе уехал 6-го. В почтовом отделении мне удалось установить, что телеграмму посылал некий Желтухин, проживающий в Козицком переулке, дом 2.
— Как фамилия?
— Желтухин, Андрей Петрович. Хочу вечерком навестить его.
— Не стоит. Его убили сегодня между пятнадцатью и шестнадцатью часами.
— Как?
— Очень просто. Стукнули гантелей по голове. Ваши выводы?
— Товарищ полковник, — отчеканил Логунов, — путем оперативно-разыскных действий я установил: первое — майор Корнеев не вымогал деньги у гражданина Тохадзе; второе — Тохадзе и Желтухин вошли в сговор с целью опорочить майора Корнеева. Считаю, что майор Корнеев ни в чем не виноват.
— Рано, Логунов. Бери эти бумаги и тряси Тохадзе. Выясни, кто стоит за этим делом. Это главное.
— Ясно.
— Иди, Борис, ты хорошо поработал. Спасибо.
— Товарищ полковник, а кто убил Желтухина?
— Да вышли на него уже. Его сегодня возьмут ребята из восемьдесят восьмого. Только одного не могу понять: как они хотели найти взятку? Как? Это ты, Борис, тоже должен узнать.
…Женя Звонков вошел в подъезд, поднялся к лифту, постоял, постукивая пальцами по панели управления. Потом нажал кнопку.
Кабина медленно поплыла между этажами и остановилась. Звонков вышел, покопался в кармане, нашел ключ; он только успел вставить его в замочную скважину, как из темноты выскочили двое, скрутили его, захлопнули на руках наручники.
— Милиция, Звонков, вы арестованы.
Комната была залита пронзительно-белым неоновым светом. Осветительные приборы под потолком потрескивали, словно дрова. Звонкова допрашивали трое. Капитан в милицейской форме и два молодых парня в светлых рубашках с приспущенными галстуками.
— Послушайте, Звонков, будьте разумным человеком. Гантель ваша?
Женя кивнул. Он сидел у стены, протирая платком пальцы рук, запачканные краской для дактилоскопии.
— Ну вот, видите. — Капитан говорил миролюбиво и тихо. Таким голосом обычно говорят с больными людьми. — Как могла гантель попасть в комнату к убитому Желтухину?
— Я же сказал, не знаю! — крикнул Женя.
— Не знаешь! — закричал один из молодых оперов. — Не знаешь! А человека старого бить гантелью по голове — это ты знаешь?
— Замолчи, Колесников, — спокойно сказал капитан.
— Дайте мне позвонить, — чуть не плача, попросил Женя.
— Дам, — так же ласково ответил капитан, — дам. Только сначала подпиши, что ты убил Желтухина. Молчи. Я понимаю, ты убивать не хотел. Вошел в квартиру, взломал тайник. Кстати, где ценности? — Капитан посмотрел на Звонкова. — Хорошо, — продолжал он. — Об этом потом. Ты вошел, взломал тайник, тут и старичок появился. Ты испугался и ударил его. Мы понимаем, ты убивать не хотел. Запомни: если ты признаешься, то суд поймет, что ты убил случайно, в состоянии аффекта. От страха…
— Нет!.. — Звонков вскочил.
Один из молодых оперов толкнул его в грудь.
Женя с грохотом упал на стул.
В дверь заглянул дежурный.
— Не колется?
— Расколется, — усмехнулся молодой, — куда ему деваться.
— Звонков. — Капитан закурил, протянул сигареты Жене. — Звонков, поймите, мы вам не враги. Наоборот, мы вчетвером должны найти выход из этих страшных обстоятельств. Мы опытнее вас. Наш долг не только наказывать, но и помогать людям.
Свет лампы слепил Звонкова. Он сидел, вжавшись в стену, словно пытаясь проломить ее и очутиться на ночной улице, вдали от этого кошмара. Голос капитана звучал мягко и вкрадчиво, но глаза цепко следили за Жениным лицом. Холодные глаза человека, привыкшего лгать.
— Значит, молчать будешь! — не выдержав, вскочил зашедшийся криком капитан. — Ну смотри, сволочь, смотри!
Капитан сорвал со стола материю.
— Твоя гантель?
Звонков кивнул.
— Ты не кивай здесь! Говори, твоя или нет!
— Моя.
— Значит, ты гантель в пластиковую сумку положил. Правильно, неудобно с гантелью по улице ходить. Ты, Звонков, когда старичка тюкнул гантелью по голове, растерялся, это правильно. Ты не убийца, ты жадный просто. Очень жадный человек. Ты испугался, конечно, и забыл не только гантель, но и сумку. А в ней газета была, «Московская правда», с твоим адресом. Это, Звонков, второе. А вон сумка с вещами, в которой, кстати, две сберкнижки Желтухина. Это, Звонков, у тебя при обыске нашли. Значит, это и есть третье. То, что ты убил, мы знаем. Но с тобой еще кто-то был. Так ведь? Кто был с тобой?
— Разрешите мне позвонить.
— Когда сознаешься, и позвонить разрешим, и кофе дадим. Кто с тобой был?
Капитан наклонился к Звонкову, и Жене показалось, что глаза его стали огромными, как абажуры настольных ламп. Они надвигались на него. И некуда ему было спрятаться от них. Глаза капитана давили на него, вжимая в стенку.
— Так кто с тобой был?
