Осень жизни – это не начало чего-то, но отнюдь и не конец, как думают многие. Для кого-то именно в этот период может начаться то, на что они уже и не рассчитывали и что круто изменит их жизнь…Да, в этой книге речь пойдёт о любви!!! Только тсс!!! Не забегайте вперед и не торопитесь раньше времени узнать, чем всё закончится. Потому что конца у этой истории нет и быть не может до тех пор, пока существует на Земле жизнь…И ещё одна просьба. Когда начнёте читать, не спешите переворачивать страницы, ведь история любви у героев может начаться в самый неожиданный и, казалось бы, не подходящий для этого момент. Не пропустите его.А чтобы получить настоящее наслаждение от чтения, постарайтесь увидеть в каждом мгновении жизни героев проявление будущих чудесных превращений. Это же так интересно – обнаружить точку зарождения самого потрясающего чувства на свете, которое мы называем волшебным словом «ЛЮБОВЬ»…Итак, вы готовы? История любви начинается…
«Я никогда не испытывал нужды что-то высасывать из пальца, хотя в моих художественных произведениях много вымысла. Сочетать документальность с вымыслом – занятие трудное, но очень увлекательное. Для этого нужно иметь развитую фантазию, видеть необходимое, проникать в суть, представлять в своём воображении то, чего в реальности не существовало».
Вадим Чернов, писатель.
ЧАСТЬ первая
Глава 1
В классе у каждого были свои прозвища: у одних – смешные и обидные, у других – дурацкие и забавные либо насмешливые и меткие. Митьку Щепкина, например, звали Щепкой, а в старших классах – Отщепенцем, потому что он никогда не принимал участия во внеклассных мероприятиях. А глянув на Димку Бочкина, медлительного флегматика, больше похожего на черепаху, Каланча когда-то процедил сквозь зубы: «Черепаха она и есть черепаха». И приклеилось к Димке до самого окончания школы это слово. Спорить с Каланчой бесполезно: он был в классе законодателем «мод» на прозвища.
Маринке, у которой была столь же красивая аристократическая фамилия, как и её внешность, он присвоил титул «Графиня». Колю Ватутина ещё с седьмого класса стали называть «Генерал». А к Семёну Бобринскому, гордившемуся своим происхождением, приклеилось было прозвище «Граф», но когда его отец выпустил книжку об истории своего рода, все узнали, что их предки были крестьянами, получившими после отмены крепостного права фамилию своего помещика, и стал Сёма обычным «Бобром».
