К тому моменту Яна контролировала все документы компании, вела все дела матери. Татьяна, всегда тяготившаяся скучными бюрократическими моментами, с готовностью перекинула их на дочь. Несчастной бесплодной девушке ведь нужно чем-то отвлечься, так? Работа – это проявление милосердия!
Яна же, впервые озадачившись этим, нашла врача, который проводил аборт, и узнала, что никакой ошибки он не совершал. Татьяна, используя привычный инструмент – шантаж, вынудила его покалечить девушку. И не было у нее никакой опухоли, как не было и серьезных проблем с бизнесом. Те две недели она провела на курорте.
Тогда и появилась ненависть – на месте преданной любви. Ну а с ненавистью пришло и желание отомстить матери за украденную счастливую жизнь.
– Мне жаль, что с тобой так случилось, – покачал головой Гарик. – И в матери тебе досталась мразь, каких мало. Но это не оправдывает все, что ты сделала дальше.
– Я не смогла бы убить ее своими руками… Мне нужно было найти того, кто это сделает за меня – и правильно, так, как надо. Понимаешь?
– Слушай, за такие слова Форсов отвернул бы мне голову против часовой стрелки, но… Если бы ты просто придушила ее во сне, я бы тебя не осудил. В смысле, ты бы все равно заслуживала наказания, но, думаю, даже суд вынес бы относительно мягкий приговор. Но ты вывела это на совершенно иной уровень. Ты подкармливала своего ручного маньяка ни в чем не повинными девушками. Ты же понимаешь, что ты точно такая же тварь, как она?
– У меня не было выбора! – огрызнулась Яна.
– Был. Прости мне эту банальность, но выбор есть всегда. Ты думаешь, ты единственная, у кого дерьмо в жизни случилось? Так я тебя удивлю: от судьбы достается всем. Да, кому-то больше, кому-то меньше… Но безмятежное существование – это так, сказочка для детишек, чтобы слишком рано не разобрались, какой мир на самом деле. Знаешь, что такое осеннее равноденствие? Это когда день и ночь длятся одинаково. Но если после весеннего равноденствия света становится больше, чему люди предсказуемо радуются, то после осеннего равноденствия начинает понемногу побеждать темнота. И некоторые используют это как оправдание – для определенных поступков, для мерзкого настроения, для вечного нытья. Типа, это не я, это сезон такой! Вот и ты накопила в своей жизни всякой дряни и решила, что тебя это оправдывает. Ты не виновата, оно само темнеть начало! А на самом деле ты сделала выбор, когда условия позволяли любой путь. Теперь ты в точке невозврата.
Он был прав. Может, Яне и стоило побороться напоследок, попытаться убежать – не важно, куда, просто двигаться по темной улице, пока ее не остановят силой! А она не могла… не хотела, смысла не видела. Здесь и сейчас, перед этим человеком, она чувствовала себя такой же пустой, как в день, когда она потеряла ребенка.
Он не позволит ей убежать… да и не нужно убегать, на самом-то деле. Ее мать получила свое, она мертва. Ну а Яна… всеми этими перелетами и новыми странами она лишь обманывала себя, отвлекала от неизбежного, теперь же она наконец увидела всю правду.
Она на самом деле умерла много лет назад, и сегодня ей предстояло признать это.
Его движения были методичными и умелыми, доказывавшими, что Игорь проделывал такое не раз. Он поставил катетеры в обе руки, обеспечив стабильный отток крови. Не слишком быстрый, впрочем, кто-то явно подсказал ему, что большая кровопотеря лишит его жертву сознания. А ему это было не нужно, Матвей уже видел, что Осинин – садист.
При этом он не был карикатурным садистом, который хаотично тычет в жертву ножом и зловеще хохочет. Нет, Игорь выглядел совершенно спокойным, умиротворенным даже. Он был человеком, который может наконец отстраниться от того, что ему навязали, и сосредоточиться на любимом деле. Кто-то так выбирает рыболовные снасти, кто-то перебирает двигатель автомобиля в гараже. Осинин испытывал похожие эмоции, готовясь разрезать человека на части.
Заметив, что Матвей наблюдает за ним, Игорь улыбнулся – не дружески, просто из вежливости.
– Раньше я был более… импульсивным, – пояснил он. – Вытворял все, что вздумается. Мне просто нравилось разбирать человеческие тела, как конструктор. Никогда бы не подумал, что такое может привлекать! Звучит как извращение, да? Я тоже так сказал бы раньше. Но что в нашем безумном мире на самом деле извращение, а что – норма? Все перемешалось, а жизнь так коротка, что приходится отказываться от нелепых правил и делать то, что нравится.
Он болтал не просто так, это Матвей понял сразу. Похоже, несмотря на все совершенные убийства, в Игоре еще сохранялись отголоски совести. Он не был абсолютным психопатом, свободным от сомнений, ему нравилось причинять боль, однако удовольствие ему портило смутное ощущение, что он совершает нечто неправильное.
