– Какой была Паулина. Кем были Щегловы. Ничего хорошего это не несет, на суд не повлияет, но… Я постоянно прокручиваю в голове все, что могла сделать и не сделала. Я же общалась с ней тогда!
– Ты и сама знаешь, что ошибки не было, – покачал головой Матвей. – Единственный способ, которым ты могла предотвратить трагедию, – заглянуть в будущее. Есть у тебя такая способность?
– Я знала, что с ней что-то не так!
– Да, это ты заметила. Но сама Паулина не испытывала ни малейшего страха за свою жизнь и здоровье, ей просто было неприятно из-за всей этой юридической борьбы со Щегловыми. Она транслировала слабую тревогу – и ты считала слабую тревогу. Еще раз, ты не гадалка и не ясновидящая. Ты профайлер, психолог, ты можешь разобраться в том, что чувствуют люди вокруг тебя, и не более.
Таиса судорожно кивнула, но вряд ли по-настоящему приняла его слова. Слезы все-таки сорвались с ее глаз, это Матвей заметил. Но бросаться к ней с носовым платком и утешениями не стал, он прекрасно знал: плакать иногда нужно, нужно выпускать то, чему ни в коем случае нельзя накапливаться внутри.
– Она ведь была хорошим человеком… – тихо произнесла Таиса. – Я общалась с ней, потом читала о ней… Никакого высокомерия, никакой уверенности в том, что мир ей что-то должен! Наоборот, иногда она как будто стеснялась своего богатства… Она участвовала в нескольких благотворительных проектах, организовывала их… Она жила на деньги, которые ей поступали из фонда родителей, а все, что зарабатывала сама, отдавала людям, ты понимаешь?!
– Понимаю. Такие люди редко, но встречаются.
– Вот! А кто такие Щегловы? Они же паразиты! Они присосались к ней, пили ее кровь, как будто так и надо! Когда она наконец решилась избавиться от них, они искренне разозлились! Они убили ее, над телом надругались… Вот почему так? Почему у них так легко это получилось? Они же тупые и бесполезные, а она столько сделала, столько еще могла бы сделать… А дочери ее каково? Сейчас от нее все скрывают, но рано или поздно она узнает правду! Может даже обвинить себя в смерти матери… Как такое вообще принять?
– Как элемент жизни. Было бы здорово жить в мире, где с хорошими происходит только хорошее, а с плохими – только плохое, правда?
– Да уж не помешало бы!
– Но ведь Паулина была плохой и заслужила то, что с ней произошло.
Вот теперь Таиса на него посмотрела – как он и ожидал. Причем посмотрела так, будто Матвей только что достал из кармана рыдающего младенца, протер об рукав и откусил голову.
Может, Форсов здесь действовал бы мягче, не стал бы использовать шок как рабочий инструмент… А может, стал бы, он никогда не отличался сентиментальностью. Матвей не знал наверняка, да и не интересовался, работать он предпочитал собственными методами.
Ему нужно было вывести Таису из замкнутого круга самобичевания, и он этого добился. Теперь она злилась не на себя, а на него.
– Ты совсем охренел? – наконец выдохнула она.
– Фрагментарно. Что такое хорошо? Сохранять свою жизнь – это хорошо?
– Матвей, у меня нет настроения для этих игр!
– А это не игра, это сеанс, – невозмутимо напомнил Матвей. – Форсова ты бы тоже подальше послала?
– Нет, но…
– Просто отвечай на мои вопросы. Сохранять свою жизнь – это хорошо?
– Ну… да, – буркнула Таиса.
– Обеспечить сытую, спокойную жизнь своим близким – это хорошо?
– Да. Я уже вижу грандиозность подвоха.
– Это не подвох. Это разница мировоззрения: я показываю тебе, как оценивают ту же ситуацию паразиты. Для Щегловых Паулина не была хорошим человеком. Их не умиляла ее благотворительность, им было плевать, что она помогает каким-то там неведомым детям и старикам. Они лишь видели, что она тратит огромные суммы денег на кого угодно, но не на них.
– Да с чего она должна была тратить на них? – не выдержала Таиса. – Из-за того, что имела неосторожность спать с их сыном?
– Она получила от него дочь. Еще раз: мы обсуждаем не мою точку зрения, а мышление Щегловых. Она что-то получила – значит, она должна. Долг измеряется тем, что ей принадлежит.
– И когда же долг за вот это… донорство будет уплачен?
– Никогда, – пояснил Матвей. – Дочь ведь по-прежнему с ней, так? Дочь – ее радость и смысл жизни.
– Значит, она должна платить Щегловым за радость и смысл жизни, – прошептала Таиса.
– Начинаешь понимать.
– Это же чудовищно!
– С нашей точки зрения, которая Щегловых тоже не волнует. Они были уверены, что имеют право на деньги и квартиру. Когда Паулина вполне справедливо вышвырнула их вон, она в их мире совершила жестокое преступление. В мире Паулины же все шло правильно, и она не считала себя достойной наказания. Поэтому ты не смогла помочь ей – и никто бы не смог. У тебя не было никаких данных о мире семьи Щегловых, а без этого нельзя прогнозировать их действия. Им самим этот план казался не только допустимым, но и гениальным, они сильно удивились, когда их поймали.
– Это просто делает мир страшнее…
