– Вот, слушай. В русском языке есть слово «желание» и близкое ему по смыслу «вожделение». При этом окраска обоих слов различна: в первом случае она вполне нейтральна, во втором – один шаг до похоти. Как бы ни был богат русский язык, промежуточного, среднего по смыслу значения между этими двумя в нём нет. Есть в английском – «desire», есть в немецком – «Verlangen». Уже не нейтральное желание, но еще не совсем вожделение.
– Я могла бы немного поспорить, но не вижу смысла в мелких придирках. К тому же мне нравится это состояние.
– Мне тоже. Я часто нахожусь в нём.
– И насколько же часто?
– Всегда, когда разговариваю с тобой…
– Так… – Ольга даже растерялась.
– Но немного устаю от него.
– А… А почему?
– Потому что хочу большего.
У Ольги опять потеплели щёки. Да, она отдавала себе отчёт в том, что девушка по ту сторону экрана стала для неё больше чем просто подругой, но до какой степени?
– Лен, а когда мы с тобой всё-таки увидимся, то…
Ольга замялась, не зная, как лучше закончить фразу.
– Мы, наверное, догадываемся об этом.
– Но я ни в чём не уверена.
– Я тоже. Но почему-то хочу верить, что ничего невозможного нет.
– Сделать шаг навстречу – дело нетрудное. Надо, чтобы этот шаг произошёл без усилий, словно бы сам собой…
– Оленька, у нас ещё есть время.
– Я буду о тебе думать. Обещаю.
– А я уже давно думаю о тебе.
В эфире воцарилось молчание. Молодые женщины просто смотрели друг другу в лицо и ничего не говорили. Слова в эту минуту были лишними. В минуту, которая вместила в себя целую жизнь и тут же сжалась до мига, достаточного для быстрого движения глазами.
– Завтра… – сказала Ольга, ощутив, как у неё перехватило дыхание.
Лена только кивнула головой и, протянув руку к экрану, разорвала соединение. Видимо, она тоже поняла необходимость оставить себя и подругу наедине с мыслями и чувствами, чтобы ни одно лишнее слово не разрушило этот волшебный контакт, который установился сейчас между ними.
* * *
Шестым уроком по вторникам стоял классный час, и Ольга (по крайней мере раньше) всегда готовилась к нему тщательно, начиная продумывать проведение ещё с понедельника, а то и с пятницы, особенно если случалось что-то необычное либо неприятное. Но, несмотря на то, что в последние дни произошло много всего разного, и не только доброго, Точилова поймала себя на том, что не знает, о чём будет говорить на классном часе в этот раз. Об успеваемости? Пока вроде всё хорошо, если не считать трёх-четырёх моментов, каждый из которых займёт по минуте. О дисциплине? Да, о ней можно говорить много и долго, особенно с участниками группы «Свободный полёт» (кстати, надо посмотреть, может быть, ей что-то написали?), но надо ли знать всему классу о некоторых отклонениях в учебном процессе? Необходимо, конечно, в очередной раз напомнить девушкам об опасности, которая всё ещё нависает над ними (и выслушать тихое нытьё, означающее «ну сколько можно об одном и том же?»), а заодно напомнить всем про ЕГЭ (который и без того снится любому старшекласснику каждую вторую ночь, конечно же, чередуясь с эротикой).
Сообщений от учеников не было. Ни в закрытой группе, ни «ВКонтакте». Ольга даже встревожилась. Но если подумать, это могло ничего не значить. «Свободный полёт» выполнил свою задачу – единственную, для которой был создан, а соцсети могут подождать. До следующих выходных, например. День у нормального ученика одиннадцатого класса расписан очень плотно – уроки в школе, занятия дома, тренировки, подготовительные курсы, лицеи, репетиторы… Да и с друзьями потусоваться надо время найти.
– …Садитесь, – произнесла Ольга.
Класс с необычно лёгким шумом устроился на своих местах. Точилова прошла к рабочему месту и тоже села, открывая классный журнал. В среднем ряду вдруг взметнулась рука.
– Да, Савлук, что ты хотел?
– Ольга Викторовна, – произнёс ученик, поднявшись. – Это правда, что вы хотите от нас уйти?
Подобного Точилова не ожидала. Этот вопрос ударил её немногим слабее, чем та молния у околицы. Она опустила взгляд, но, понимая, что надо сохранять невозмутимый вид, неспешно закрыла журнал и вновь подняла глаза на класс и на ученика, задавшего вопрос.
– Не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация, – произнесла Ольга. – Всё равно правды не узнаю. Но сама врать не стану. Да, я действительно собираюсь уйти из школы.
Тихий вздох прокатился по классу, словно порыв холодного осеннего ветра. Савлук покрутил головой в стороны, будто стоял у доски в ожидании подсказки, но не дождался и сел. В кабинете повисла тишина.
– Почему, Ольга Викторовна? – с недоумением и даже тревогой спросила Косинская.
– Мы чем-то вас обидели? – послышался голос Евсеева. «Классный шут» был сейчас серьёзен как никогда.
– Если дело в нас, скажите! Мы не хотим, чтобы вы уходили, – произнёс Поповский.
Участники «Свободного полёта» молчали, но в глазах юношей и девушек, которые знали намного больше других, Ольга видела те же самые вопросы.
Вопросы, требующие ответа. И ответа честного.
