Будучи женщиной в меру (опять это «в меру»!) прагматичной, Ольга заставила себя прекратить расстраиваться, принять самоё себя такой, какая она есть, и не спешить форсировать события… И, конечно, признаться: она уж очень любит себя. Речь шла о плотских радостях, естественно – с этим она сама с собой тоже согласилась. Причём как раз в тот момент, когда смотрела по кабельному ТВ очередной немецко-голландско-ирландский фильм с банальным названием. В каждой из таких лент непременно имели место одна-две сцены лесбийской любви, у Ольги особого интереса не вызывавшие. Отвращения, впрочем, тоже. В студенческие времена к ней клеилась высокая, крепкая спортсменка, учившаяся двумя курсами старше, которую тоже звали Ольгой, но, натолкнувшись даже не на неприятие, а на ледяное равнодушие, быстро отвалила. Точиловой сложно было представить себя в постели с женщиной… и только обрывки редких влажных снов говорили ей, что она ещё не всё про себя знает. По крайней мере, когда-то книжки про Эммануэль её возбуждали – Ольга помнила, как она любила сидеть за столом совершенно голой и читать нескромные, бесстыдные откровения… Сейчас она тоже сидела за столом совсем голая, но только перед ней лежала не эротическая беллетристика, а классный журнал. Ведя по списку тонким пальцем с аккуратно подстриженным ногтем, покрытым бесцветным лаком, Ольга пыталась понять, кто из её учеников и чего именно хотел бы. Девушек она вычислила быстро – Косинская и Лямина. Они напоказ выставляли свою взаимную привязанность, даже по улице всегда шли либо держась за руки, либо сцепив мизинцы, а при встрече прилюдно целовали друг дружку в губы… Да и других девочек, если те были не против. С парнями сложнее. В любви ей могли признаться, вероятно, Лаврушин и Сероов – мечтательные, флегматичные, неагрессивные – словом, немного не от мира сего. Кто же представил её в наряде садистки? Каширин? Иванов? Савлук? А кому так понравился её животик?
Точилова невольно провела ладонью по гладкой коже живота – мягкого и чуть округлого, но при этом упругого. Дима так любил его целовать…
Словно лёгкая волна коснулась внутренней части бёдер. Ольга поменяла положение тела, и в этот момент в дверь позвонили. Точилова быстро облачилась в домашнее платье, достаточно плотное для того, чтобы не дать никому возможности определить отсутствие лифчика, и, пройдя в прихожую, открыла дверь.
Так и есть – двое сотрудников со знаками различия: он и она. Он – светловолосый гигант не менее двух метров роста, на чьих плечах трещал китель; она – маленькая, щуплая, рыжеволосая, с виду как есть школьница, по ошибке влезшая в полицейскую форму.
Разговор оказался недолог – представителям закона заранее было всё ясно. Впрочем, после формальной беседы гигант пробасил:
– Завтра с утра, скорее всего, к вам в школу придёт сотрудник с инструкциями. У руководства есть мнение – надо довести до сведения всех старшеклассниц, что в районе завёлся серийный убийца. Сексуальный маньяк.
– Это действительно настолько серьёзно?
– Да, очень похоже на то, – произнесла высоким певучим голоском рыженькая полицейская девушка, ощупав Точилову взглядом. – Вам и самой есть смысл быть осторожной.
– Вам тоже, – не удержалась Ольга.
– Я серьёзно, – продолжила девушка. – Убийца настиг Соколову, связал её. Рот заклеил скотчем, чтобы не могла кричать, руки и ноги тоже скотчем обмотал. Потом вспорол ножом живот чуть ниже пупка. Когда её нашли, она лежала, скрючившись на боку – наверное, мучилась всю ночь до утра.
Ольгу слегка передёрнуло, когда она представила себе эту картину – скорчившаяся девичья фигурка в луже запёкшейся крови с подтянутыми из последних сил коленками к животу… С другой стороны, она внезапно ощутила возникший из не пойми каких «подвалов» странный, нехороший интерес. «Тёмный» такой. Это было для Ольги внове, она даже немного рассердилась на себя за дикие мысли…
Проводив с некоторым облегчением полицейских, Ольга скорчила себе гримаску в зеркале, потом, кое-что вспомнив, сняла висевший на маленьком крючке ключ от почтового ящика – дойти, посмотреть на всякий случай…
Внутри лежал плотный белый прямоугольник. Сердце Ольги бешено застучало: неужели? Так быстро?..
Чуть вздрагивавшей рукой она взяла извещение. Так и есть – оно! Чувствуя, как к щекам приливает жар, а промежность заполняет приятное тепло, Ольга буквально взлетела к двери квартиры. Паспорт! В сумку! Платье для улицы… На голое тело?.. Да к чёрту бельё! Нет времени на подобную ерунду!
Точиловой несказанно повезло. Почтовое отделение, расположенное в старинном одноэтажном здании с печными трубами, ещё было открыто, хотя внутри по случаю окончания рабочего дня толпились люди – душ семь-восемь. Приди Ольга пятнадцатью минутами позже, и посылку ей уже не удалось бы получить – за ней в очередь встали лишь два человека; остальным «почтмейстер» то и дело кричал «не занимайте!»
