— За одними просто никто не пришел. От других отказываются прямо там, у подножья полого холма. Сиды отлично умеют морочить головы. Не дай им себя обдурить, Джон. Никто не заменит твоей Гвендоллен мать, ни одна волшебная красавица.
— Они действительно так красивы? — тихо спросил Маккена. Рэй чувствовала, как он дрожит от ночного холода.
— Они покажут тебе то, что ты хотел бы увидеть. Хоть твою покойную жену, — сказала она жестко. Джон вздрогнул. Рэй добавила: — Сиды не будут испытывать Гвендоллен. Ей всего восемь. Они будут испытывать тебя.
— Я буду сражаться, — фраза была дурацкой, но в голосе Маккены было что-то такое, что Керринджер поверила сразу и безоговорочно.
Чутье не подвело Рэй. Стрелка на ее наручных часах не успела добраться до отметки «полдень», когда в дымке на горизонте плоская равнина вздыбилась холмами. В этот раз даже Джон Макккена безошибочно угадал — сиды.
Склоны сидов поросли зеленой травой, в которой, как древние знамена, реяли белые метелки ковыля. Замшелые рунические камни строго обозначали границу, которую не стоило переступать. От камней дышало сыростью и древностью, по их выщербленным ветром бокам карабкались лишайники.
— Что там внутри? — шепотом спросил Маккена.
— Залы, переходы, снова залы. Покои, сокровищницы, подземные озера, даже конюшни есть. Пошли. Мы вроде бы с миром, так что не будем подкатывать к порогу на груде холодного железа и вонять солярой.
Рэй вышла из машины. Бросила на капот куртку, проверила револьвер и ножи на поясе. За пазухой под футболкой у нее висел амулет из высушенных ягод рябины. Рябина отлично отгоняла нелюдей в городе, но плохо работала на Другой стороне. Но старый амулет придавал Рэй уверенности.
Поверх куртки легла разгрузка. Теперь ножи и револьвер Рэй были не только на виду, но и казались какими-то особенно вызывающими.
— С миром? — хмыкнул Маккена, глядя на приготовления женщины. Пальцы Джона нервно ощупывали карманы, пояс, застежки куртки, выдавая его с головой.
— Если бы я пришла сюда с местью, — лицо Рэй окаменело, — я бы уже поджигала напалм. Есть рецепты, с которыми не сразу справятся даже здешние чародеи.
Она зашагала к межевым камням, и Маккена двинулся за ней. Пока он держался неплохо. Пока.
В тени круглых холмов трава казалась еще зеленее. Вблизи становилось отчетливо понятно, что холмы поднимаются из земли в определенной последовательности. Два сида, как часовые, высились перед пологим склоном третьего, увенчанного короной из камней. И про себя женщина едва слышно перевела дыхание. Это были не те сиды, в которые забрали четырнадцатилетнюю Рейчел Керринджер.
Тишина стояла такая, что было отчетливо слышно, как шелестит под ветром трава.
— Народ холмов! — крикнула Рэй, и эхо подхватило ее голос. — Мы не чиним зла и не нарушаем обычаев. Но мы пришли за своим и заберем то, что по праву наше!
Тишина, окутывающая холмы, стала еще гуще. Казалось, ее можно было нарезать на ломти.
— Я не буду здесь впустую драть горло, — сказала Рэй зло. — Я прошу по-хорошему. Могу по-плохому.
— … ому, …ому, — издевательски передразнило эхо.
Керринджер вздохнула, медленно и глубоко. Именно сейчас начиналось время настоящей работы.
Осторожно она вытащила из ножен длинный нож, весь в рыжих пятнах ржавчины. Холодное железо было неприятно держать в руках даже ей, человеку, таким было сильным заклятие на металле. Развернула свободную руку ладонью вверх. Розовую кожу пересекало несколько старых, побелевших рубцов.
— Железом, выкованным в холодном огне, — голос Керринджер в этот миг показался Маккене чужим и совсем незнакомым, — я заклинаю.
Нож поднялся над ладонью.
— Смертной кровью, отданной добровольно, я заклинаю…
Железо впилось в кожу, на лбу Керринджер выступил пот. По руке побежали тонкие красные струйки. Капли упали на зеленую траву. Маккена вздрогнул, припомнив, как порезался у озера.
— Довольно! — позвенело над холмами. Рэй отдернула нож и перехватила его, как будто для драки.
Зашуршала, осыпаясь, земля. С глаз людей как будто разом сдернули морок. В склоне центрального холма были высокие каменные ворота. Створки их с тихим скрипом расходились в стороны. На Рэй ощутимо дохнуло теплом и запахом жилья.
Она была хозяйкой холма, и она была так красива, что дыхание перехватило даже у Керринджер. Белое с серебряным отливом платье текло по траве, ничуть не приминая ее, мерцали самоцветы на венце. За правым плечом королевы встал сид в синем плаще, и Рэй узнала всадника. Золотые кудри обоих летели по ветру.
— Где Гвендоллен?! — воскликнул Джон, делая шаг вперед. Рэй резко подняла руку, так что мужчина уперся грудью в преграду.
— Где его дочь? — повторила Керринджер.
— Она в безопасности, сыта и рада, — мягко сказала сида, и эхо подхватило ее голос десятком колокольчиков.
— Я хочу видеть свою дочь, — сказал Маккена, и в его голове зазвенела удивившая Рэй сталь.
— Ты знаешь, что это его право, — Керринджер не отрывала взгляда от королевы холмов.
— Я знаю, кто ты, — сида перевела взгляд со встрепанного, взъерошенного Маккены на «охотника на фей». — Ты — та, кто не принадлежит ни Той стороне, ни Этой.