Ближе к утру холод пробрался внутрь машины. Не спас ни плед, ни спальный мешок. Пока Маккена безуспешно пытался бороться за последние крохи тепла, скорчившись на своем сиденье, Керринджер выбралась наружу.
В непроглядной темноте без звезд о наступлении утра не говорило ничего. На траве лежал иней, стебли ломко похрустывали под ботинками. Рэй потянулась всем телом и оглянулась.
Если присмотреться, немного света во тьме было. Сзади, где остались холмы-сиды, иногда мигали призрачные огоньки. Как только глаза привыкли к темноте, стало видно, что трава бледно светится. Посверкивал иней на высоких стеблях.
Рэй нащупала в одном из карманов разгрузки флягу и отхлебнула. Бренди обжег гортань и рухнул в желудок комком жидкого огня. Керринджер поежилась. Сонное оцепенение ушло.
Позавтракали наскоро вчерашними сэндвичами. Кофе в термосе был до сих пор теплым, и Маккена порадовался, что они не выпили его вчера.
Небо медленно серело, гряда холмов выплывала из темноты. Рэй бросила на заднее сиденье бумажный пакет из-под сэндвичей.
— Ладно. Поехали.
Когда стало совсем светло, более пологими стали и холмы, в распадках между ними появились сосны. Вскоре деревья вскарабкались на склоны. Внедорожник въехал в сосновый лес. Теперь приходилось искать дорогу между янтарными стволами, похожими на стройные колоны.
Маккена не выдержал к полудню:
— Долго еще?
— Не знаю, — Керринджер пожала плечами.
— Мы успеем? Ты сказала, у нас всего неделя, — мужчина напряженно вглядывался в просветы между деревьями.
Рэй нахмурилась. Неделя была у нее. Джон Маккена мог блуждать по Той стороне до тех пор, пока его не возьмут в оборот местные обитатели. Керринджер ответила:
— Не дергайся. Успеем.
— Она — моя дочь, — Маккена поиграл желваками на скулах. — Я должен ее найти. Как я могу не дергаться? Гвен там совсем одна с этими нелюдями!
— Там не так уж плохо, — примирительно проговорила Рэй.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Я тоже была похищенным ребенком.
Маккена заткнулся. Какое-то время они ехали в тишине, потом мужчина не выдержал и спросил:
— И как… там?
— Я попала сюда постарше, чем твоя дочь, — Рэй замолчала, вспоминая. — Меня брали на соколиную охоту и пускали на пиры. Было весело.
— Весело? — Маккена вытаращился на женщину.
— Ага. А потом я вернулась домой и пошла в чертов колледж… Тихо!
В воздухе звенели колокольчики. Рэй сбросила скорость и сунула руку под куртку, туда, где прятался револьвер.
На опушке начинался обрыв. Сосны отступали в стороны, открывая пологий песчаный подъем, который резко обрывался оврагом. На вершине холма гарцевал всадник. Колокольцы в конской сбруе звенели, и этот звук плыл по воздуху.
— Ну, началось, — сквозь зубы прошептала Керринджер, останавливая внедорожник. — Пошли, поговорим с этим красавцем.
Дверцы внедорожника захлопнулись как-то нарочито громко в тишине соснового леса. Палая хвоя пружинила под ногами.
— Кто это? — едва слышно прошептал Джон Маккена.
— Посланник, я думаю. Нам посоветуют валить отсюда по-хорошему. — Неожиданно Рэй усмехнулась: — Или мы все-таки проехались по чьей-то крыше.
Конь сида был бел, а плащ синий, как вечернее небо после солнечного дня. Под плащом блестело что-то, похожее на старинный доспех.
Рэй вытащила из кобуры револьвер, взвела курок. Хамство, конечно, по отношению к хозяевам Другой стороны, но Рэй Керринджер предпочитала сразу расставить все по своим местам. У нее есть оружие, и она будет стрелять, если потребуется.
Керринджер махнула рукой Маккене, чтобы приотстал, и взбежала по песчаному склону на вершину холма. Всадник натянул поводья, и конь замер, как вкопанный, только бубенцы на сбруе продолжали раскачиваться и перезваниваться.
— Я знаю, кто ты, — сказал всадник.
Лицо сида под синим капюшоном казалось высеченным из камня, шевелились только губы, четко очерченные, темные на бледном лице.
— Сомнительно знакомство, — хмыкнула Рэй.
— Поворачивайте! — сид приподнялся на стременах. — Вам не отдадут то, за чем вы пришли.
Налетел ветер, и бубенцы запели громче. И громче. Рэй крикнула, перекрывая голосом звон:
— Мы пришли за своим! Нам не надо чужого, но свое мы не отдадим. Где человеческое дитя?
— Вам ее не отдадут. Уходите, пока вам позволяют уйти. Пока Охотник не встал на твой след, Рейчел, дочь Уильяма!
Сид качнулся в седле и тронул поводья. Доспех из мелких чешуек сверкнул, словно отразив солнечный луч. Белый конь сорвался в галоп, из-под копыт брызнули хвоя и песок.
— Твою мать! — выругалась Керринджер. — Как же они меня достали!
— Зачем ты сказала ему? — к Рэй подбежал Маккена. — Зачем ты сказала о Гвен?
— Этот засранец знает, — женщина сунула револьвер в кобуру и пошла обратно к машине. — Это было предупреждение. Просто так ребенка нам не отдадут. Залезай, поехали. Быстрее!
Маккена бросился к машине бегом.
— Только не говори, что мы возвращаемся!
— Ага, два раза, — Рэй усмехнулась, и в улыбке ее отчетливо читался азарт. — Мы просто срежем немного.
Она рухнула на водительское сиденье и закрыла глаза, стараясь успокоить сердцебиение.
