Потом они рухнули на разобранную постель, и для Рэй весь мир сжался до золотых искр в темных глазах Короля-Охотника, его тяжелого дыхания, его рук, его губ, его шепота, его настойчивого тела.
Ник О’Ши позвонил в семь утра. Серый утренний свет едва-едва пробирался в комнату через окно. Керринджер попыталась дотянуться до джинсов и телефона, привычно зацепила головой косой потолок, ругнулась, перегнулась через спящего, с трудом нащупала в кармане трубку. Телефон надрывался пронзительной трелью, и больше всего Рэй хотелось, чтобы он заткнулся.
— Мы взяли твоих бедолаг, — голос О’Ши в динамике звучал слишком бодро для семи утра.
Керринджер рухнула на подушку. Скосила глаза на медноволосую голову рядом. Сказала тихо:
— Кто они?
— Пока не знаю. Нужно, чтобы ты их опознала.
— Твою мать, Ник! — Рэй почувствовала горячую ладонь, которая легла ей на бедро. Спросила у детектива безо всякого энтузиазма: — Прямо сейчас?
— Думал, ты захочешь быстрее подержать их за горло, — в голосе О’Ши мелькнуло удивление. — Вернее, того, что со сломанным носом. Второму и так достаточно плохо.
— Я не такая кровожадная тварь, как тебе кажется, — Керринджер вздохнула. Рядом раздался тихий смешок.
— Ты там не одна, что ли? — спросил детектив подозрительно. — Прости, что ломаю кайф, но у нас два убийства, и что-то подсказывает мне, что эти парни собирались тебя не на пиво пригласить. Давай вставай, не буди кровожадную тварь во мне.
— Хрен с тобой, — Рэй бросила трубку и с мученическим стоном начала выбираться из постели.
Кертхана перевернулся на спину и наблюдал за женщиной с улыбкой. И неожиданно у нее в груди защемило от непонятного, но резкого, как удар под дых, чувства потери, ощущения надвигающейся беды, неотвратимой, как Самайн.
К половине девятого утра Керринджер добралась до полицейского управления. Ник О’Ши ждал ее на лестнице у входа, кутался в пиджак под пронизывающим сырым ветром.
— Я спал три часа. На стуле в кабинете, — уныло сказал он. Утренняя бодрость за эти полтора часа у него успела смениться застарелой усталостью.
— Я — четыре. Кажется, — Рэй остановилась рядом с детективом, полезла во внутренний карман за сигаретами и зажигалкой.
— Снова с пушкой, — Ник О’Ши кивком указал на тяжелую кобуру, выглянувшую из-под куртки.
— Будь у меня револьвер вчера, мне бы не пришлось их бить, — Керринджер с наслаждением сделала первую затяжку. Хмурым осенним утром на пороге полицейского управления резкий табачный вкус был нужен ей, чтобы вернуть ощущение реальности происходящего. — Где вы их нашли?
— Три перекрестка от рыбацких кварталов. Они вломились в аптеку, провизор вызвала полицию. Ты чертовски везучая, Керринджер. У того, что с разбитым носом, был при себе пистолет.
— Или я была нужна им целой, — Рэй пожала плечами. Вчера ее бы это испугало. Сегодня — нет.
— Пистолет у экспертов, они только начали работать. Но ставлю двадцатку, что он принадлежал нашему приятелю Курту.
— Мне это не нравится, — хмуро сказала Рэй и снова затянулась. — Тварь в рыбацких кварталах, парни эти наверняка оттуда, безумный старик, бормотавший про жатву.
— А уж мне-то как, — хмыкнул О’Ши. — Давай, туши свою отраву, пока я не окоченел.
Формальности в полиции затянулись на два часа. Керринджер ходила курить, пила отвратительный кофе из автомата в холле. В автомате закончился сахар, и горький эспресо на вкус походил на жженую резину. Ей пришлось три раза сказать девушке в форме, что было темно, и она не может ручаться, что разглядела лица нападающих во всех подробностях, потом — сходить в другое крыло к судебному медику, показать ему налившийся синевой синяк на скуле и костяшки пальцев. И только когда из лаборатории Нику О’Ши сообщили, что пистолет действительно зарегистрирован на Курта Манна, детектив махнул рукой, разрешая Рэй идти.
К этому моменту ее уже мутило от недосыпа и привкуса плохого курева во рту. Вернулось ощущение смутной тревоги. Из холла Керринджер позвонила отцу. Не стала рассказывать ни про нападение, ни про Кертхану-Охотника, только спросила, дошел ли до магазина Бен Хастингс. Хрен его знает, может, он тоже сгодится ублюдкам для жертвоприношения.
Парень был на месте, драил полы в подсобке, и Рэй вздохнула с облегчением.
Возле полицейского управления улицы пестрели вывесками ресторанчиков и маленьких кафе. Керринджер выбрала то, где не было ни полицейских в форме, ни людей в костюмах, которые выглядят более выразительно, чем любая форма. Ресторанчик был для них слишком маленьким и слишком с претензиями.
Она заказала травяной чай с каким-то незнакомым названием и лазанью. Устало откинулась на спинку плетеного стула. Прикрыла глаза, вспомнила неожиданно рыжую голову на собственной подушке. И снова дурное тяжелое предчувствие неподъемной ношей упало на плечи.
