На него можно положиться, как и на Уильяма Маршала. Более сдержанный, чем Маршал, во всем, кроме головных уборов, он умел сохранять ясный ум и спокойствие при любых обстоятельствах. К тому же граф превосходно разбирался в законах и юридических тонкостях, именно поэтому он ехал с королевой в Германию.
Роджер галантно помог Алиеноре взойти на борт, и вновь она ощутила покачивание палубы под ногами. В число заложников был включен и Уолтер Кутанс. Он прибыл, закутанный в меха и сжимая епископский посох в руке, словно боевое оружие. Зимний ветер разрумянил его щеки и взбил седую бороду. С епископом шагал Болдуин де Бетюн, лорд Холдернесса, и еще несколько рыцарей. Одни из них останутся в Германии как залог второй выплаты, а другие вернутся в Англию, сопровождая короля и королеву.
Наконец прилив достиг высшей точки и начался отлив, корабли с деньгами и драгоценностями отчалили и поплыли в открытое море, пробираясь по темно-серым волнам. Алиенора сидела в укрытии, сооруженном на палубе, обложенная подушками и укутанная мехами. В руке она сжимала крест и страстно молила Бога о том, чтобы путешествие их прошло без помех и ее сын получил свободу.
Алиенора грела руки перед очагом в своих покоях в Шпайере. Она дрожала. Снаружи земля была твердой, как железо, с неба сыпалась перхотью мелкая снежная крупа, но не от холода била ее дрожь, а от волнения.
Крещение она встретила в усыпальнице трех царей в Кельне. Принеся в дар золото и ладан, она молилась там за возлюбленного сына среди горящих свечей. Теперь же прибыла в Шпайер. Хотя придворные встретили ее с почетом и окружили всяческим комфортом, император так и не дал ей аудиенции, и с Ричардом ей не позволили увидеться. В каком-то смысле она оказалась такой же узницей, как и ее сын. И вот сегодня ей обещали, что все изменится. Королева выбрала самое пышное платье и, зная, какое значение германцы придают внешнему виду, надела все свои драгоценности, многие из которых раньше принадлежали матери Генриха, императрице Матильде.
Пришла делегация придворных, чтобы сопроводить ее и свиту туда, где ожидал император. Алиенора расправила плечи и царственным, плавным шагом прошествовала в главный зал.
Там полыхали сотни свечей и трещал огонь в очаге невероятных размеров. Прекрасные ткани и гобелены закрывали стены и сохраняли тепло, и все равно путь к трону Генриха, установленному на возвышении, показался Алиеноре долгим и холодным. Император восседал в короне и полном облачении. Из-под нависающих век он внимательно наблюдал, как идет к нему английская королева-мать. Он змея, подумалось Алиеноре, всего лишь змея, спящая в расщелине под скалой. Но она знала, что ей положено делать, и перед ступенями, ведущими к трону, опустилась в глубоком поклоне.
Выдержав долгую паузу, которая подчеркивала его могущество и ее смиренную позу, император встал и сошел по ступеням, чтобы поднять ее на ноги и одарить поцелуем мира.
– Добро пожаловать, госпожа. Полагаю, вы довольны тем, как вас устроили? – Он указал ей на стул возле своего трона, более низкий и узкий.
– Довольны, сир, – ответила она сдержанно. – Нам предоставили все возможные удобства и оказывают всяческое гостеприимство.
Алиенора приняла из его рук украшенную драгоценными камнями чашу с вином и невольно прикинула, сколько она может стоить. В последние месяцы она могла думать лишь о том, сколько денег принесет тот или иной предмет при подсчете выкупа за свободу Ричарда. Пожалуй, эту чашу оценили бы марок в сто, не меньше.
– По правде говоря, сир, жизнь стала весьма утомительна для меня. Я старая женщина, перенесшая много горя. Надеюсь, у вас для меня есть хорошая новость, как вы писали, и я очень скоро увижу сына. В противном случае у меня разорвется сердце.
Генрих смотрел на нее оценивающим взглядом:
– Да, госпожа, я тоже на это надеюсь, но, увы, все не так просто, как может показаться на первый взгляд.
– Не понимаю. Что не просто? – Алиенора стиснула ножку чаши, и холодные грани драгоценных камней врезались ей в пальцы. – Мы выполнили все ваши условия и сделали все, о чем вы просили. А теперь вы изменяете своему слову и требуете от нас чего-то еще?
Он сидел с каменным лицом и водил указательным пальцем по губе. Облаченный в расшитые драгоценностями императорские одежды, он вдруг напомнил Алиеноре византийского царя, а она знала, как легко те изменяли своим словам.
– Госпожа, скажем так, ситуация осложнилась после того, как завершились наши с вами переговоры. Недавно я получил письмо от короля Франции и от вашего сына, графа Мортена.
У Алиеноры потемнело в глазах.
– Что? Могу я узнать, что было в том письме?
– Разумеется. – Он щелкнул пальцами, и из рядов прислуги выдвинулся писец, опустился на колени у ног Генриха и протянул ему лист пергамента, с которого свисали шнуры с обломанными печатями. – Прочитайте и сами поймете, перед какой дилеммой я поставлен.
Он вручил письмо Алиеноре, а та передала его Уолтеру Кутансу.
