И тут он тайком от остальных сделал указательным пальцем жест, которым дал понять Алиеноре, что не может открыто передать ей все, что поручено. Ее любопытство возросло, а вместе с ним и беспокойство.
– Госпожа, я… – начал рыцарь, но согнулся пополам в приступе кашля – такого жестокого, что он едва мог дышать.
– Проследите за тем, чтобы этому человеку нашли удобное место для ночлега и приведите к нему лекаря, – велела Алиенора слугам, которые по ее сигналу почти волоком потащили Роберта из покоев. Задумчиво глядя ему вслед, королева гадала, чего ждать.
Попозже она проведала Роберта под предлогом милосердной заботы о его состоянии. Ему отвели хорошо освещенное помещение, которым часто пользовались писцы. Мужчина лежал на кровати из веревок, натянутых на деревянный каркас. Лекарь пустил больному кровь, чтобы утихомирить сжигающую его лихорадку, а потом распорядился обернуть его алым покрывалом, каковое также должно было поспособствовать выздоровлению.
– Как ты себя чувствуешь? – Алиенора движением руки остановила попытки Роберта встать при ее появлении.
– Как будто тысяча демонов играют в моем черепе на барабанах, госпожа, – ответил он слабым голосом и поморщился. – Но я надеюсь скоро поправиться благодаря Божьей милости и заботе, которую здесь получаю.
– Тебе нужно много пить. – Она взяла чашу с травяным настоем, стоящую у кровати, и помогла Роберту сделать несколько глотков.
Жидкость смочила пересохшее горло, и следующие слова дались рыцарю с меньшим трудом.
– Госпожа, я должен сказать вам… – Он бросил взгляд на слуг, занимающихся неподалеку своими делами; они вполне могли услышать разговор королевы с больным. – Я должен сказать вам, сколь велика моя признательность за вашу доброту.
На сундуке у кровати стояла чаша с водой и лежала тряпица для обтираний. Алиенора велела одному из слуг принести свежей воды, а второму – отыскать чистую тряпку.
– Итак, – произнесла она, как только они остались наедине, – что вы должны сообщить мне такого важного, что пришлось отсылать прислугу?
Он прокашлялся:
– Меня отправил к вам Уильям Маршал с сообщением о том, что люди из окружения Молодого Короля обвиняют его в тайной связи с Маргаритой. Они утверждают, будто Маршал захватил место милорда как в спальне, так и на турнирном поле.
Алиенора пришла в ужас:
– Но это же чудовищная нелепость!
Рыцарь опять закашлялся, морщась от боли:
– Клянусь собственной жизнью, госпожа, это неправда! Маршал – честный человек, который скорее умрет, чем совершит что-либо подобное. Его оклеветали, и он попросил меня донести это до вас, чтобы ни тени недоверия не возникло между вами и чтобы никакое бесчестье не запятнало вас, как оно запятнало его репутацию. – От жара у него выступили слезы на глазах. – Я бы не согласился передавать вам такую весть, но считаю, что вам необходимо об этом знать, а еще о том, что Молодому Королю дают дурные советы.
– Я не верю ни слову из этих обвинений, – повторила Алиенора. – Уильям на такое просто не способен.
– Ему грозит изгнание из свиты Молодого Короля. Милорд больше не приглашает его к своему столу. Он запретил придворным общаться с Маршалом, положение которого становится опасным.
Алиенора отлично знала, сколь переменчива бывает жизнь при дворе, где различные фракции борются за влияние и стремятся уничтожить соперников всеми правдами и неправдами. Уильям с его военной доблестью, галантностью, близостью к наследнику трона давно был объектом черной зависти придворных. Он имел значительное влияние на Гарри, и если лишится своего положения, на освободившиеся место бросятся другие – которые, в отличие от Уильяма, ничем ей не обязаны.
– Боюсь, у Молодого Короля плохие советчики, – передохнув, продолжил рыцарь. – Уильям говорит, что будет искать справедливости у короля Генриха, когда двор соберется в Кане на Рождество. Но если для него это обернется не лучшим образом, что можно будет сделать?
Алиенора нервно постукивала пальцем по столешнице. Обращение к мужу не принесет ничего хорошего, потому что у короля двойственное отношение к Маршалу. Он запросто может сделать из него козла отпущения, а может и защитить от клеветников. Все будет зависеть от сиюминутных политических соображений. Более того, Генрих только обрадуется, если Гарри лишится своего самого толкового и преданного соратника.
– Когда ты поправишься, – сказала она Роберту, – возвращайся к Уильяму и передай, что у меня есть голова на плечах – подобным глупостям я никогда не поверю. Он навсегда заслужил мое доверие, и я сделаю для него все, что в моих силах.
Глубокое облегчение отразилось на лице больного.
– Благодарю вас, госпожа, благодарю!
