Однако рассылка — только надводная часть айсберга. За это время Эпштейн опубликовал несколько выпусков в «Комсомолке» и в «Новой газете»; еще 25 вышли в «Русском журнале». Раз в две недели на «Топосе» публикуется «Проективный словарь философии», родственный «Дару слова», а издательство «Русский язык» планирует выпустить весь корпус однословий в 2005 году.
К сожалению, лично я совершенно бесталанен в сочинении новых слов — а так бы хотелось придумать какое-нибудь слово для самого Эпштейна… скажем, «оснозуемый» — в смысле «основательный» и «непредсказуемый». Или «версебенный» — то есть «верный себе» и «невъебенный» (в смысле — «грандиозный»).
Нет, я же сказал — не умею я однословия составлять.
Прочитали? Испугались? Ну а вот это понравится еще меньше:
Постойте-постойте, скажет читатель, какое еще столетие бомбардировки? Какая еще годовщина падения башни? Это же будет только в 2045 или хотя бы в 2001 году. И, кстати, какое еще падение? Башня вроде вполне устояла. Ах, это, наверное, фантастика.
В некотором роде — да. Что нам интересней всего в фантастике? Только не говорите, что сюжет, — в большинстве случаев он тривиален, построен по стандартной пропповской схеме (то есть у героя чего-то там нет, он за этим отправляется, помощники помогают, враги мешают, финальный поединок, хеппи-энд). Фантастику — футурологическую в особенности — любишь за детали. Я вот, например, с трудом могу пересказать сюжет «Нейроманта» — но что речь идет о так называемой «виртуальной реальности», я помню. И что их сеть образовывается путем подключения к ней нервной системы человека, тоже помню. И что если человека, когда он вошел в эту «как-бы-сеть», жахнуть наркотиком, появляются всякие побочные эффекты, тоже помню. Ну и так далее.
