Действительно, разве преступление чистить чью-то обувь? А уж подавать в суд на боевого мага за то, что он кого-то выпорол...Такого прецедента не было. Смешно даже! Гарри представил разбирательство и понял, что его не будет. И не потому, что Драко не вынесет продолжения "морального ущерба", в который непременно превратится следствие. Просто сама затея, в данном контексте, теряет всякий смысл.
С уходом Кингсли в особняке на Гриммо воцарилась неестественная тишина. Слов было сказано так много, что они утратили значение. Однако, друзьям хватало одного взгляда, чтобы понять, кто о чём молчит. Впервые со дня Битвы Гарри был разочарован и подавлен.
Зачем Кингсли отзывал "на минутку"? Зачем говорил таким доверительным, дружеским тоном все эти казённые фразы? Ребята представить не могли, что скажут Драко: "Знаешь, нам тут такое про тебя рассказали! Вот послушай..."
В камине снова зашуршало, и в комнату шагнул мистер Уизли. По его сконфуженному виду, было ясно, что он собирается сделать что-то, в чём не совсем уверен. Гость топтался у камина, пауза затягивалась.
— Я пришёл помочь. Сначала хотел рассказать, что на самом деле произошло, но Рон...
— Что Рон? — спросили в один голос Гарри и Гермиона.
— ...был очень возмущён всем этим...
— О да, мы в курсе!
— ...и убедил меня показать.
Стало неловко перед старым другом.
— Есть подходящий флакон?
— Кингсли отдал воспоминания!? — изумился Гарри.
— Нет, но я тоже нырял в омут... Я дам вам свои.
Мистер Уизли поднёс палочку к виску, и за ней потянулись знакомые серебристые нити.
Гермиона трансфигурировала стакан в подходящую склянку, и они молча смотрели, как она наполняется до краёв.
— Так много? — удивилась Гермиона, — Ведь это только воспоминание о воспоминаниях!
— Совершенно верно, дорогая, но поскольку это память об одних и тех же событиях, Кингсли поместил в думосбор всё одновременно. Здесь мотивы и эмоции трёх десятков людей.
Гарри протянул руку за фиалом, но тут мистер Уизли снова замялся.
— И всё же, подумайте ещё раз, нужно ли возвращать владельцу такое прошлое?
"Сейчас откажется, и всё пропало!" — подумал Гарри. Неожиданно неприятным, резким голосом заговорила Гермиона:
— Мистер Уизли! Воспоминания, это часть души! Вы не имеете права решать за человека, что ему помнить!
Артур тяжело вздохнул и протянул злополучный фиал.
— Поймите, я просто не хочу наносить мальчику ещё одну травму.
— Вам просто стыдно! — Гарри забрал фиал и отвернулся.
Впервые им было так неловко друг с другом. Мужчина постоял ещё, низко опустив голову, и с трудом проговорил:
— Гарри...Не смотря на то, что ты увидишь, они все.. То есть многие... Хорошие люди.
Драко сидел один в комнате и вежливо ждал, когда о нём вспомнят. Герои так озаботились судьбой Драко, что, похоже, забыли про самого Драко. С момента пробуждения никто так и не зашёл. Зато все разговоры в доме велись исключительно о нём (и отчасти поэтому не стоило торопиться появляться лично). В голове крутился подслушанный разговор: "нет последствий...Должен быть благодарен..." Психология обывателей не отличалась от психологии "людей из подвала": руки-ноги целы — остальное не важно. Кингсли так и сказал, открытым текстом! Уизли, конечно, с ним согласен, кто бы сомневался... Действительно, что такого произошло? По сравнению с Волдемортом и Упивающимися — просто детская шалость. Почему же так хреново? При Лорде висела постоянная угроза пыток и смерти. Почти не было надежды, что вся семья выживет... Да, есть угроза — плохо, но когда нет защиты — ещё хуже! Сейчас, когда от Малфоев все отвернулись, у него остался только... Поттер.
Который, кстати, стоит в дверях, сжимая обеими руками какую-то стекляшку. Драко поднялся. Это могло быть только одно... Стало душно. Как же трудно. Он не может заставить себя даже взять ЭТО! Как он сможет ЭТО смотреть? Не сможет...
Гарри так волновался, что с трудом разжал вспотевшие ладони. Надо, что-то сказать... Хоть что-то.
— Мм... Эмм...
Прежний Драко обязательно съязвил бы по поводу гриффиндорского красноречия. А сейчас... Нет, ему определённо не нравится вялое подобие школьного недруга. "Рон прав, — уговаривал себя Гарри, — мы сделали всё, что нужно, даже больше. Благородно помогли бывшему врагу. Можно гордиться!" Только не оставляло чувство, что не сделано самого главного... Он оглянулся на Гермиону и мистера Уизли. Оба стояли потупившись. Было во всём что-то недосказанное.
— Спасибо, Поттер.
Голос Малфоя шелестел, как пергамент.
— Спасибо, Грейнжер, мистер Уизли.
Голова склонилась в вежливом полупоклоне.
От официоза стало ещё гаже, хотя, казалось, уже некуда.
Склянку Малфой держал так, будто боялся о неё испачкаться. И Гарри видел, как подрагивают его руки. Сейчас он уйдёт, и они вернутся к своей обычной жизни. И он к своей...Силуэт в дверях такой зыбкий, сейчас растает, как морок.
Малфой медленно, словно нехотя повернулся к выходу. И Гарри решился:
— Подожди!
Блондин замер и, так же медленно обернулся.
— Я думаю... Я хотел сказать...