-Рассказать о том что я видел вчера.
-Рассказывай. – Сказала лиса, запрыгивая на дыбу, и усаживаясь на металле поудобнее, будто это был не страшнейший пыточный инструмент, а неудобная скамейка в парке.
-Вчера я проследил за ней, когда она покинула замок, стоило только наступить темноте. Акрая встретилась с другой ящерицей, которая назвала её мамой, и передала ей сведения о том, что таинственный заказчик похищения журналов твоего отца предал её. Они обвинили в этом меня, и решили от меня избавиться.
Рассказав это, я почувствовал себя немного странно. Во рту остался привкус сладких огурцов. Я знал этот привкус.
Но пока что задумываться об этом было некогда. Я посмотрел на Акраю через плечо, улыбнувшись, и ожидая наконец-то увидеть хоть какую-нибудь эмоцию на её морде, но и тут меня ждал облом.
Она совершенно не изменилась в лице: спокойный, строгий взгляд, безразлично сложенные на груди лапы.
-Да ладно? – Спросил я у неё, имея в виду хладнокровие.
-Это не правда. – Спокойнейшим тоном отвечала ящерица. – Если быть точнее, это голословное, пустотелое и не имеющее под собой никаких оснований заявление.
-Я могу показать место костра, у которого вы вчера встречались.
-Костёр мог разжечь кто угодно. – Абсолютно спокойно отвечала Акрая. – Пусть предъявит нормальные доказательства.
Всё шло по моему плану, ровно до тех пор, пока Флёр не сползла с дыбы обратно на пол. Подкованные каблуки тихо звякнули в абсолютной тишине подземной камеры.
-У меня нет оснований… – Начала было Флёр, и я готовился торжествовать, – Не верить моему старинному другу.
В голове пронеслось лишь короткое «О-оу».
-Это безосновательно. Зачем мне это делать? – продолжала спокойно настаивать на своём Акрая, а я уже откровенно жалел о том, что затеял такой план, не учтя того факта, что мне действительно незачем было врать!
-Если я не знаю вашей мотивации, это не значит, что её не существует… – Размеренно проворковала лисица, потирая арбалеты.
Акрая положила лапы на рукоятки своих мечей. Медленно и неохотно. Сказывался холод.
-Это же означает войну! – наконец-то повысила голос ящерица, но Флёр только усмехнулась.
-Это означает истребление.
Когда две самки были готовы сорваться в бой, из которой победителем вышла бы хозяйка клана Лис, в чём я ни на секунду не сомневался, в дверь пыточной камеры довольно громко постучались.
Не успели отгреметь ржавые заклёпки на двери, как я уже распахнул её заметив удивлённый взгляд моего старшего сына.
-Быстро же вы. – Ответил он, махнув лапой и проходя вперёд остальной группы, конвоирующей пленных тяжеловесов-мокрушников. Всех троих тут же усадили на колени у одной из стен, надев им на шеи мощные стальные колодки, скрепляющие руки с шеей. С такими даже оторваться от пола было тяжело. Даже сильным воинам. У всех были завязаны глаза и на ногах болтались конвойные цепи, натёршие им лапы до крови.
-Свободны. – Отрезала Флёр, и все её бойцы немедленно подчинились, с лёгким кивком начав покидать это тёмное место. За ними же хотела уйти и Акрая, но лисица окрикнула её.
-Уже не хочешь остаться на допрос?
-Здесь непривычно холодно моему виду. – Отвечала ящерица. – Я поговорю с тобой позже, на балконе замка!
С этими словами она совершенно спокойно ушла. Вот тут я снова удивился: Флёр могла отдать всего один приказ – и шестеро лисов-здоровяков, включая Карла, просто задавили бы её в узком проходе своей массой, тут же поставив её на колени рядом с остальными пленными. Но лисица этого не сделала.
-Если у неё есть хоть капля мозгов – она не станет бежать. – Пояснила мне Флёр, будто прочитав мои мысли. – Я знаю, где она живёт. И к ней в гости я приду не одна.
С этими словами она потянула пряжки ремней на своих арбалетах и размяла свои лапы, потирая длинные кожаные перчатки до локтей. На костяшках её кулаков уже сверкали защитные накладки её кастетов.
А Флёр улыбалась. Она была абсолютно довольна происходящим и относилась ко всему этому как к какой-то рутине. Я смотрел на неё безотрывно, удивляясь. Такое ощущение, что последний раз она была настолько же довольной жизнь на палубе «непобедимости» перед тем как мы с Ареном рассказали ей про пленника в трюме.
Посередине на не очень тщательно забинтованном колене пытался стоять пёс, с которым Флёр разговаривала первым – на утро после ночного нападения. С него-то она и начала, довольно любезно и аккуратно снимая с него повязку на глаза.
Когда латник увидел где он – ему не нашлось что ответить. Он молча следил за лисицей, глядя как она снимает повязки с остальных. Ими оказались двое волков, судя по всему – братьев. Настолько они были похожи. И вот они своих эмоций скрывать не стали, практически сразу вывалив на голову Флёр ведро отборных помоев из ругательств, обзывательств, унижений и прочей ерунды, которую лисица выслушала будто соловьиную трель. Когда они наконец-то замолчали, она глубоко вздохнула и выдохнула, поправляя кастеты.
Будто прощаясь со мной, она посмотрела на меня через плечо, устало улыбаясь, как делала это она, смотря на свой ошейник в темноте ящика стола.
