— Интересней, чем в цирке? — удивилась ()кся В цирке она никогда ещё не бывала и знала только понаслышке, что это нечто волшебное, сказочное, интереснее не бывает. — Ой, бабуленька миленькая, пошли скорей!
Их дом стоял на самом краю деревни, на отшибе, узкая скрипучая калитка в изгороди выводила прямо в лес.
— Ну всё, хорош, пришли. — Бабушка сняла с головы платок, ловко повяюла на стволе берёзки и, крепко взяв Оксю за руку, отвела в сторонку. — Давай, девонька, учись стрелять. Не бойся, не жмурь глаза. Целься прямо в платок:
Показала, как правильно брать ружьё, взвела курки и приказала неожиданно твёрдо и громко:
— Стреляй!
Бах!..
Окся выстрелила, приклад больно ударил её в плечо, деревце вздрогнуло, платок разлетелся рваными лоскутками.
— Представление начинается! — голосом ярмарочного зазывалы воскликнула бабушка. Собрала клочья платка и, напустив на себя непонятный, загадочный и таинственный вид, убрала в карман. Потом трижды прошептала: — Фокус-покус...
Поводила над карманам руками — и с улыбкой вытащила совершенно целый платок. Один в один как тот, расстрелянный на берёзе.
— Ой, бабуля, — взвизгнула Окся и даже забыла про боль в ушибленном плече. — Фокус-покус! Фокус- покус! Фокус-покус! Ура, ура!
Она так и дрожала от невольного испуга и возбуждения. Небось не каждый день случается видеть настоящие фокусы-покусы.
— Ну, выстрелить ты, похоже, сумеешь, — снова улыбнулась бабуля, перезарядила ружьё и повела Ок- сю к баньке, находившейся неподалеку. — Будет тебе сейчас, девонька, ещё один фокус-покус, может, самый главный во всей твоей жизни... Бери ружьё, заходи в предбанник и смотри в дальний угол. Как только появится что, сразу стреляй, поняла?
— Поняла, бабуль, поняла.
Окся взяла берданку, медленно вошла и, вся дрожа, прицелилась в угол. Она чувствовала себя как на арене цирка. Играет музыка, горят прожектора...
Неожиданно в углу замелькали золотые искорки, полыхнуло радужное разноцветье и появилась человеческая фигура. Перед Оксей стояла женщина неописуемой красоты. Вся как бы лучащаяся изнутри светом доброты, понимания и любви...
— Ой, красивая какая, — Окся опустила берданку, замерла, прошептала истово, с благоговением: — Я тебя тоже люблю...
И вздрогнула от резкого стука двери — в баню фурией влетела бабушка.
— Дура, ты почему не стреляла?
На лице старухи читался не гнев — куда хуже: глубокое и окончательное разочарование.
— Что? — в недоумении посмотрела на неё Окся. Хлопнула глазами и снова взглянула в угол. Там уже никого не было.
