…И снова это было совершенно прекрасно. Сказочно, невыразимо, волшебно, блаженно, похоже на сон, неподвластно перу. Чувство опасности пьянило, натягивало нервы, туманило голову, будоражило кровь. Всё было будто в последний раз. Однако головы – так, чтобы с концами, – никто не терял.
– Ну всё, милый, время, – мягко отстранилась Бьянка, убежала в ванную, зашумела водой.
Песцов тоже начал собираться, приводить себя в порядок, поглядывая на циферблат. Обещанные два часа подходили к концу…
Им не хватило, как это всегда бывает, пары-тройки минут. Уже на лестнице они услышали рёв моторов. Из подъехавших автобусов врассыпную, как горох, брызнули фигуры в камуфляже, в воздухе повисли звуки команд, шарканье подошв, абракадабра раций. Опытные охотники деловито обкладывали загнанного зверя.
– Суки, – вытащил «гюрзу» Песцов, с клацаньем дослал патрон и оскалился. – Суки…
– Сёма, я тебя умоляю, – тихо попросила Бьянка и вытащила из сумочки за ушко колоколец. – Никак забыл, что я лучше гностически подкована?
Колоколец был пузатый, старинный, размерами с хорошую стопку, с замотанным тряпочкой язычком. Куда повесить такой? Не к двери, не под дугу…
Ему самое место было на поясе у шута, у того, с карты таро, шагающего по краю бездны.
– Сумку подержи, – велела Бьянка, бережно освободила язычок и резко встряхнула колоколец. – Дзинннннннннь…
Песцов вдруг почувствовал, что распадается на мириады частиц, становится прозрачным и невесомым, превращается в звон, звук, вибрацию, порождённую колокольцем. Миг – и они с Бьянкой стали как вздох, как взмах крыла, как лёгкое дуновение ветра…
На такую ерунду ребята в камуфляже не реагируют. Вот они сосредоточенно вошли в подъезд, взбежали по ступеням, напористо вломились в дверь. И… получили круг от бублика, рукава от жилетки. Их жертвы были уже далеко, вполне земные и материальные, они катили себе прочь в наёмной «Волге». Затем отпустили её, пересели на «Москвич», и тот благополучно привез их на Васильевский остров.
– Вот и прибыли, – сказала Бьянка у подъезда дома-корабля на Наличной. – Давай, давай заходи, мужчина с бонусом, здесь тебя уж точно не найдут…– Проходите, Василий Петрович. Вас ждут…
Секретарша Валечка улыбалась, но смотрела на завлаба такими больными глазами, что Наливайко тотчас понял: неприятности. И, похоже, крупные. На грани трагических. В общем, «Держитесь, Василий Петрович, извините, что не сумела пораньше предупредить».
Наливайко кашлянул, дружески подмигнул девушке и грозно нахмурился, дескать, нас не согнёшь. Валечка попыталась улыбнуться в ответ. Получилось не очень, и вот это уже действительно настораживало.
Года полтора назад, припозднившись на работе, Василий Петрович вышел за проходную под холодный ноябрьский дождь – и вдруг услышал из-под навеса автобусной остановки плач, показавшийся ему детским. Он заглянул туда и увидел эту самую Валечку, безутешно плакавшую в уголке. В чём была причина её слёз – начальник обидел? жених с другой загулял? дома что-то случилось?.. – Василий Петрович не стал выяснять. Он просто обнял девчонку за плечики, усадил к себе в машину, отвёз домой и сдал с рук на руки матери. С тех пор Валечка вот уже трижды заблаговременно оповещала его о начальственных телодвижениях. Предупредила бы и теперь, но…