Вероника была удивлена. Перед ней был ее сын, но какой-то другой. Она пыталась уловить то, что так изменило его, но не могла.
– Почему у тебя такие зрачки? – спросила она, профессионально глянув сыну в глаза.
– Какие? – Никита отошел в сторону.
– Покажи мне глаза.
Вероника подошла к сыну, но он повернулся к ней спиной, отошел к окну и оперся руками о подоконник.
– Вечная проблема: отцы и дети, – сказал он, не оборачиваясь. – Я разбудил тебя, потому что на меня нашло вдохновение. Я записал свои мысли, чтобы ты первой их услышала. И что за это получил? «Ты пьян!» А теперь, оказывается, у меня глаза не такие, зрачки, видите ли, не отвечают стандартам. Да мне начхать на все стандарты и эталоны! Я просто счастлив, но этого не хочет понять даже родная мать! Я преступник?
– Никита, прости, если… Мне показалось, что ты изменился, – тихо произнесла Вероника.
– Да! Я, мама, изменился! Но тебе меня не понять!
– Может, ты влюбился?
– Возможно, – сказал он, – все возможно…
Пошел четвертый месяц после встречи с Захарием. Сначала Вероника вздрагивала от каждого звонка, боясь, что он позвонит ей по телефону. Несколько раз готова была поделиться своими опасениями и тревогой с Кирой, но что-то останавливало. Со временем она начала успокаиваться. Скорее всего, Захарий не запомнил ее номер. Теперь можно забыть о той ночи, спрятать воспоминания глубоко в душе, там, куда никто не сможет заглянуть. В конце концов, у каждого есть свой скелет в шкафу.
Когда ее мобильный телефон отозвался мелодией из кинофильма «Цыган», Вероника не вздрогнула, как раньше. Звонили с незнакомого номера, но ей часто звонят пациенты по поводу инъекций и капельниц.
– Алло, – сказала она.
– Добрый день, Вероника, – услышала она голос и обомлела. Это был он, Захарий.
– Добрый день, – ответила она дрожащим голосом.
– Узнала?
– Да.
– Нам надо встретиться и поговорить.
Вероника хотела выключить телефон, но передумала. Сейчас Назара нет дома, но Захарий может позвонить в другой раз. Что тогда? Ей стало жарко от одной мысли, что может случиться, если трубку возьмет муж.
– Говори, я слушаю, – выдохнула она.
– Это не телефонный разговор. Скажи, куда мне подъехать, я приеду.
Веронику охватила паника. Нельзя допустить, чтобы Захарий узнал, где она живет. В одно мгновение бесчисленное множество мыслей пронеслось в ее голове. Она могла бы настоять, чтобы он ей больше никогда не звонил, но где гарантия, что он ее послушает? Надо встретиться и объяснить, что та близость была случайной. О ней следует забыть. У нее нормальная семья, и не надо мешать ей жить. Это все она скажет при встрече. Но где ее назначить? Не у своего же дома?
– Так куда мне подъехать? – переспросил Захарий.
– Я буду ждать в сквере. – Вероника назвала адрес. – Буду через полчаса, – добавила она и нажала красную кнопку.
Вероника села в серебристый «лексус». Все было как в тумане. Она могла бы поговорить с Захарием в скверике, но ее охватил панический страх, что их может увидеть кто-то из знакомых. Она сидела на заднем сиденье машины, словно пытаясь спрятаться за тонированным стеклом не только от знакомых, но и от самой себя. Была напугана и растеряна, когда Захарий припарковался и повел ее за собой. Они вошли в какое-то здание, миновали фойе, поднялись вверх по лестнице, устланной дорогой ковровой дорожкой. У Вероники было такое ощущение, будто она идет на эшафот, подчиняясь судьбе и не в силах что-то изменить. В голове шумело, в висках пульсировала кровь, когда она поняла, что оказалась в гостиничном номере, наверняка «люкс». Ей очень хотелось пить. Вероника присела на краешек широкой кровати, попросила:
– Дай мне воды.
– Может, фреш, виски или шампанское? – предложил Захарий.
– Дай воды, – повторила она, еле ворочая языком, прилипавшим к нёбу.
Захарий принес стакан воды, в котором плавал кусочек льда, молча протянул Веронике. Она залпом выпила, вернула ему стакан.
– Еще, – попросила она, почувствовав, как к ней медленно возвращается самообладание.
Второй стакан воды она выпила небольшими глотками. С последними каплями Вероника вылила на ладонь льдинку, приложила ее к горячему лбу. Ей показалось, лед зашипел, мгновенно растаяв на горячей коже. Захарий молча подал ей полотенце, нажал на пульт, и Вероника ощутила прохладную воздушную струю кондиционера.
– Так лучше? – спросил Захарий.
– Да, спасибо, – произнесла Вероника уже спокойно.
– Может, приляжешь?
– Ты хотел со мной поговорить, – сказала она. – Я – тоже.
– Я тебя внимательно слушаю. – Захарий улыбнулся и придвинул ближе к Веронике столик, на котором в трехъярусной вазе были мастерски уложены фрукты. Чувственная, неуверенная в себе и испуганная Вероника необыкновенно влекла его.
– Наша встреча была случайной.
– Согласен.
– Я о ней забыла и хочу, чтобы ты тоже забыл, – сказала она, не глядя на Захария.
– Забыть?
– Да! – прозвучало уверенно и настойчиво.
– Зачем? Опять скажешь: «У меня семья, муж, сын, квартира, машина»?
– Да.
– Ты хочешь убедить меня в том, что довольна своей жизнью?
– Да.
– Своей одеждой?
