Мы сидели в гостиной. Мать вяло ковыряла вилкой в заказанном мною ужине. А я как и сказал, ограничился лишь кофе. Первое время тяжело будет вернуться к бездушно приготовленной еде. Хочу Кирину стряпню.
— Так где ты был всё это время? — спросила мать.
— Я был далеко. Но, если честно, я бы не хотел рассказывать об этом сейчас. Лучше скажи мне, что случилось в компании? — я выжидающе посмотрел на неё.
— Ох…точно, компания. Я уже и забыла о ней. — сказала она, и уголки её губ дрогнули в горькой ухмылке.
— Нет. Забывать мы об этом не будем. Это было дело отца, теперь и наше. Так что давай, рассказывай.
— Ну…я не знаю, с чего конкретно началось. Вроде, как аудит был. И была обнаружена просто огромная утечка средств за последние два года. Они начали внутреннее расследование. Звонил Ракицкий. Сказал…сказал, что все следы указывают на Серёжу, ну…на отца. Все счета фирмы заморожены. Все активы тоже. А тебя, как главу корпорации и наследника отца отстранили от должности. Они искали тебя, не могли дозвониться. Пришлось мне встретиться с Марком Львовичем и юристом. Они показывали мне какие-то бумаги, отчёты. Я ничего не понимаю в этом. Я не знаю, Стас. У меня нет на это никаких сил. — устало сказала мать.
— Хорошо. Сегодня уже поздно, но завтра я поеду в офис. Буду пытаться разобраться во всём. Подниму все бумаги. Я, конечно, никогда не вникал в дела отца. Но я не думаю, что он хотел потопить своё же детище.
— А как же лечение, сынок? Надо искать клинику и врача. Нельзя упускать время.
— Мы не будем его упускать. Я просто выясню, что творится в холдинге и займусь здоровьем, обещаю. — ответил я и сжал её ладонь. — И ещё. Я на время перееду в дом к тебе. Там кабинет отца, в нём должны быть отчёты, документы и прочие ценные бумаги. Мне надо всё изучить.
На лице матери появилась слабая улыбка.
— Конечно, сынок. Я буду только рада.
— Ну и хорошо. Если ты не возражаешь, то я пойду спать. Устал. Мне нужен отдых. Ты тоже не засиживайся.
Я встал из-за стола, пожелал спокойной ночи матери и удалился в свою спальню. Спать? Ну посмотрим, Стас. Как сегодня ты заснёшь без нежных рук, желанного тела и запаха солнца.
Как я и думал, заснуть было тяжело. Меня раздражало всё. Некогда просторная, удобная, мягкая кровать превратилась в настоящую катастрофу. Шёлковая простынь казалась слишком холодной, запах в комнате был слишком чужим, а картина с изображением какого-то обнажённого женского силуэта, висевшая над кроватью, и вовсе выбесила меня своей пошлостью. Завтра же сниму её. Вот так проведя добрую половину ночи в муках, я всё же заснул.
Мой будильник прозвенел в семь. Раньше я бы благополучно забил на всё и продолжил спать. Но не сейчас. Поэтому я встал и принял душ. После я нашёл у себя в гардеробной деловой костюм, оделся и пошёл на кухню. Кофемашина любезно организовала мне двойной эспрессо.
Я сел за стол и не мог понять. Чего-то не хватает. Точно. Мне не хватает свежей выпечки. Неважно, пирожки с жимолостью, блины с земляникой, сочники, пироги…Хоть что-нибудь. Меня снова накатило волной грусти. И это только начало, Зотов. Что же будет дальше? Мой желудок издал жалобный звук. Надо всё же закинуть в себя хоть что-нибудь.
Я открыл холодильник, вытащил вчерашний «Цезарь» и решил съесть его. Да уж, так себе завтрак. С горем пополам осилил пол порции и выкинул остатки. Посмотрел на часы. Начало девятого. Надо выдвигаться. Я не стал будить мать, а просто покинул квартиру. Спустился в паркинг и сел в машину.
Я приехал к головному офису нашей компании. Хотел проехать в подземную парковку. Ведь именно там парковались акционеры и генеральный директор. Но для меня проезд был закрыт. Ладно. Я бросил машину на стоянке перед зданием и хотел зайти внутрь. Но охрана меня не пускала. Серьёзно? Да они в край охренели. Забыли, на кого они работают?
Естественно я стал доказывать свою правоту и качать свои права. Я кричал, угрожал, пытался физически устранить охрану. Но куда мне одному против всей этой оравы. Пришёл начальник охраны Егоров, припёрлись наши безопасники, естественно во главе своего шефа Антипенко Михаила Юрьевича. Он стал мне объяснять, что на время расследования у меня нет доступа ни к чему. Простыми словами, я никто и звать меня никак. Но меня такой расклад не устраивал.
— Ты охуел, Миша? Тебе работа твоя надоела? А ты, Егоров? Быстро убери своих псов! — орал я на всю улицу.
— Станислав Сергеевич, успокойтесь. Так положено. Это не наше решение. Таковы правила и кодекс компании. — пытался успокоить меня Антипенко.
— Кодекс, правила? Да я сейчас Вашу багадельню разнесу к херам собачьим. Я сейчас на своём мустанге заеду прям в парадную дверь. — я уже развернулся и направился к своей машине, как безопасник меня остановил.
— Станислав, постойте. Я позвоню Марку Львовичу и мы что-нибудь решим.
— Так решай, Миша! Решай, мать твою! — крикнул я.
Михаил Юрьевич набрал нужный номер и после нескольких секунд обрадовал меня.
— Ракицкий ждёт Вас у себя. Проходите. — сказал он и открыл для меня дверь.
