– Не, это не она. Твоя первокурсница брюнетка. И у нее нет так длинных-предлинных ног и… черт, какие аппетитные ножки. Простите, но, по-моему, я должен познакомиться с ней.
Я хватаю его за руку, пока он не сделал еще один шаг в ее сторону:
– Это Грейс, придурок. Она просто перекрасила волосы. Если бы ты смотрел на ее лицо, а не на ноги, то заметил бы.
Он снова щурится, и тут у него отвисает челюсть:
– Черт. А ты прав.
Грейс опускает глаза обратно в книгу, но я знаю, она меня заметила – ее плечи стали неподвижнее столбиков у входа на веранду. Наверное, она ждет, когда я уйду, но такого не будет. Я не убегу, не в этот раз.
– Давайте вперед, – хрипло говорю я. – Я догоню. Или встретимся уже дома.
Дин продолжает плотоядно смотреть на Грейс, и Ханне приходится двинуть ему локтем, чтобы он побежал вслед за ней. Они направляются в сторону тропы, я – в противоположную сторону, и чем ближе я подхожу, тем быстрее колотится мое сердце.
Изменился не только цвет ее волос. Она даже накрашена сильнее, чем обычно, но зеленые тени делают ее глаза просто огромными. Черт, это так сексуально. Особенно в сочетании с веснушками, которые не скроет никакое количество косметики.
И внезапно мне в голову приходит мысль, от которой сжимается сердце. На ней платье. И макияж. В четверг после обеда.
Она кого-то ждет?
Когда я подхожу к ней, у меня мокрые ладони. Я не могу оторвать от нее глаз. Боже. Ее ноги – это действительно что-то феноменальное. Гладкие, загорелые и… дерьмо, я представляю, как они обхватывают мою талию. Как ее пятки впиваются в мою задницу, когда я трахаю ее до потери сознания.
Я прочищаю горло:
– Привет.
– Привет, – отвечает она.
Хоть убей, но я не могу определить, что скрывается в ее голосе. Он не небрежный. Но и не грубый. Он… бесстрастный. Ну да ладно, переживу.
– Я… – Нервы мои не выдерживают, и в итоге с языка срывается первое, что приходит в голову: – Ты мне не перезвонила.
Она встречается со мной взглядом:
– Нет. Не перезвонила.
– Ну да… я не виню тебя. – Как бы мне хотелось, чтобы в моих штанах были карманы, потому что сейчас я испытываю извечную трудность всех актеров – что, блин, мне сделать со своими руками? Они висят вдоль тела, и я изо всех сил стараюсь не дергаться. – Послушай, я понимаю, что ты, возможно, не хочешь и слова слышать из того, что я должен сказать, но можем мы поговорить? Пожалуйста?
Грейс вздыхает:
– Какой смысл? Той ночью я сказала все, что хотела. Это была ошибка.
Я согласно киваю:
– Да. Это была огромная ошибка, но ее причина не в том, о чем ты думаешь.
На ее лице появляется раздражение. Она закрывает книгу и поднимается на ноги:
– Я должна идти.
– Пять минут, – умоляю я. – Дай мне всего лишь пять минут.
Несмотря на явное нежелание, она остается на месте. Но и не садится обратно, просто по-прежнему стоит передо мной, – а что значат пять минут для хоккеиста? Этого времени более чем достаточно, чтобы забить пару голов.
– Мне жаль, что все так случилось, – тихо говорю я. – Все не должно было так закончиться, и уж точно я не должен был позволять нам сблизиться настолько, чтобы заняться сексом, когда в моей голове была такая каша. Мне нужно было сначала разобраться с самим собой. Но все те слова, что я говорил – о том, что хочу другую… Я ошибался. И только когда вернулся домой, осознал, что уже нашел ту, с кем хочу быть.
На ее лице ноль эмоций. Ничего-ничегошеньки. Может, она и не слушает меня? Но я заставляю себя продолжать:
– Та девушка, о которой я говорил тебе… она встречается с моим лучшим другом.
В ее глазах мелькает изумление. Она все-таки слушает.
– Я убедил себя, что влюблен в нее, но, как оказалось, я хотел не ее. Я хотел того, что происходит между ней и Гарретом. Отношений.
Грейс со сомнением смотрит на меня:
– Ага, ну да. Прости, но мне что-то в это слабо верится.
– Это правда. – От стыда я с трудом выдавливаю из себя слова. – Я завидовал им. И ко всему прочему переживал об очень многих вещах – семья, хоккей. Понимаю, звучит так, словно я пытаюсь найти отговорки, но это правда. Тогда я был не в лучшем состоянии, слишком запутался в себе и горевал о том, что меня ждет, вместо того, чтобы ценить то, что имел. Ты мне действительно очень нравилась. Нравишься, – быстро исправляюсь я.
Боже, я чувствую себя каким-то чертовым первоклашкой. Как бы мне хотелось увидеть в ней хотя бы крупицу симпатии, хотя бы намек на понимание, – но Грейс остается безучастной.
– Я все лето думал о тебе. Мне хочется самому надавать себе за то, как я поступил с тобой, и как бы мне хотелось все исправить.
– Нечего исправлять. Мы почти не знаем друг друга, Логан. Мы просто развлекались, и, честно говоря, сейчас у меня нет желания снова начинать это.
– Я не хочу развлечений. – Я судорожно вздыхаю. – Я хочу пригласить тебя на свидание.
Кажется, мои слова ее забавляют.
Черт побери. Забавляют. Словно я только что рассказал ей отличную шутку.
– Это серьезно, – настаиваю я. – Ты пойдешь на свидание со мной?
Грейс на мгновение затихает, а потом качает головой:
– Нет.
