– Это для Грейс, – сквозь зубы отвечаю я.
Мой лучший друг с серьезным видом кивает.
И тут же начинает покатываться со смеху. Козел. Я сердито наблюдаю, как он хватается за бока, как его широкие плечи подрагивают от оглушительного хохота. Но даже сотрясаясь от смеха, он умудряется вытащить из кармана телефон и начинает печатать.
– Что ты делаешь? – требую я ответа.
– Пишу Уэллси. Она должна знать об этом.
– Ненавижу тебя.
Я так занят тем, что пытаюсь убить взглядом Гаррета, что не замечаю, чем занят Такер. Но уже слишком поздно. Он хватает блокнот со стола, читает написанное и громко присвистывает:
– Ни фига себе, Джи! Он срифмовал «дубина» и «машина».
– Машина? – пыхтя, переспрашивает Гаррет. – Что?
– Машина, – бурчу я. – Я хотел сравнить ее губы с вишнево-красным «Катласом»[17], который чинил, когда был подростком. Опираюсь на собственный опыт, так сказать.
Такер остервенело мотает головой:
– Ты должен был сравнить их с
Он прав. Должен был. Поэт из меня никудышный, и я это знаю.
– Эй, – говорю я, охваченный вдохновением. – А если я украду слова из гимна «Эмейзинг Грейс»[18]? Только поменяю на… э-э-э… «Убойная Грейс?
– Ага, – хрюкает Гаррет. – Гениально. Убойная Грейс.
Я задумываюсь над следующей строчкой:
– Как мил…
– …твой зад, – подсказывает Такер.
Гаррет фыркает:
– Таланты за работой. «Убойная Грейс, как мил твой зад». – Он снова печатает в телефоне.
– Боже, может, уже перестанешь пересылать наш разговор Ханне? – рычу я. – Друзей на девок не меняют, чувак.
– Еще раз назовешь мою девушку «девкой», и друга у тебя не будет.
Такер усмехается:
– А если серьезно: зачем ты пишешь этой девчонке поэму?
– Потому что я хочу вернуть ее. А это одно из первых требований.
Мои слова привлекают внимание Гаррета. Он поднимает голову, не выпуская из руки телефон, и спрашивает:
– А какие другие?
– Не твое собачье дело.
– Ей-богу, если ты справишься с остальными даже наполовину так же хорошо, как с этой эпичной поэмой, то вернешь ее в мгновение ока!
Я показываю ему средний палец.
– И заканчивайте с приколами. – Потом я выхватываю блокнот из руки Така и направляюсь к двери. – И знаете что? Когда в следующий раз кому-то из вас понадобится получить расположение девушки, меня о помощи не просите. Придурки.
Их истерический смех преследует меня всю дорогу до второго этажа. Я ныряю в свою комнату и пинком захлопываю за собой дверь, чтобы весь следующий час набирать на ноутбуке это жалкое подобие любовной лирики. Боже. Я трачу на эту треклятую поэму больше сил, чем на свои занятия. Мне еще нужно прочесть пятьдесят страниц по экономике и набросать маркетинговый план – но занят ли я учебой? Нет.
Я беру телефон и печатаю сообщение Грейс.
Я: «Твой имейл?»
Она отвечает почти сразу же: «Grace_Ivers@gmail.com».
Я: «Проверяй почту».
На сей раз она не торопится отвечать. Проходит сорок пять минут. Я уже на тридцатой странице своего домашнего задания, когда мой телефон начинает вибрировать.
Она: «Работа еще не закончена, Эмили Дикинсон[19]».
Я: «Эй, про качество ничего не было сказано».
Она: «Умник. Два с минусом за поэму. Жду не дождусь, когда увижу твой коллаж».
Я: «Ты не против блесток? И фоток члена?»
Она: «Если на этом коллаже будет фотка твоего члена, то я сделаю копию и раздам всем в студенческом центре».
Я: «Плохая идея. Из-за тебя у всех парней разовьется комплекс неполноценности».
Она: «Или их самооценка повысится».
Улыбаясь, я быстро печатаю следующее сообщение: «Я заполучу это свидание, красавица».
Следует долгая пауза, а затем: «Удачи с номером шесть».
Она морочит мне голову. Ха. Тогда ей удача тоже не помешает. Грейс Айверс недооценивает мои упорство и смекалку.
Но очень скоро она поймет, как ошибалась.
Я тихо хихикаю, сидя за столом и читая эту ужасную поэму, которую только что прислал мне Логан. Его сравнения – в основном из области автомобилей и хоккея – в какой-то момент вызывают у меня взрыв хохота, а схема рифмовки – это просто нечто! ABAB? Нет, есть еще и третья рифма. ABACB.
Боже, это феноменально плохо.
И в то же время мое сердце то и дело делает счастливые кульбиты.
– Что такого смешного? – В комнату входит Дейзи, вернувшись после часового шоу, которое она ведет на радиостанции. На ней рваные джинсы, крошечная маечка, фирменные ботинки, но пряди в волосах теперь фиолетовые. Наверное, покрасилась, когда я была на занятиях, потому что утром они еще были розовыми.
– Фиолетовый мне нравится, – говорю я ей.
– Спасибо. А теперь покажи мне, над чем ты там так хихикаешь. – Она встает у меня за спиной и заглядывает в ноутбук. – Это то видео про маленькую коалу, которое рассылал всем сегодня Моррис? Это было так ми… «Ода Грейс»?! – изумленно восклицает она. – О боже. Не уверена, что хочу знать, о чем там речь.
Наверное, любой другой хороший человек свернул бы окно, чтобы соседка не смогла прочитать стих Логана, но я оставляю его открытым на весь экран. Оно слишком забавное, чтобы скрывать его.
Дейзи пробегает глазами стихотворение, и от ее хохота дребезжат стекла.
