Ошибка полностью

Мой телефон разрядился еще в Мансене, а я не помню наизусть ее номер, сохраненный в моем мобильнике, так что даже не могу позвонить ей с обычного, чтобы предупредить, что опаздываю.

Паника отступила. Каким-то чудесным образом. Или я просто перестал что-либо чувствовать. Мне нужно как можно скорее увидеть свою девушку – это единственное, в чем я уверен. Мне нужно обнять ее, отогреться в тепле ее тела, потому что сейчас я словно глыба льда.

Когда я останавливаю машину на подъездной дорожке у дома ее отца, свет на крыльце горит, но этот желтый огонек лишь усиливает мое чувство вины. Уже больше десяти вечера. Я чертовски сильно опоздал, так что ей пришлось ждать несколько часов.

«Вот и потренируйся, – ядовито объявляет циничный голос в моей голове. – В следующем году так будет всегда».

Мне становится трудно дышать. Боже. Это действительно так. И сколько раз такое еще случится, когда я окончательно переберусь в Мансен? Сколько раз мне придется опаздать или отменить свои планы?

Сколько раз, пока она не бросит меня?

Отбросив свои страхи, я звоню в дверной звонок. Двери открывает отец Грейс, губы его недовольно поджаты.

– Здравствуйте. – Мой хриплый голос переполнен сожалением. – Простите, что не успел на ужин, сэр. Я бы позвонил, но только мой телефон разрядился, и я… – Нет. Ни за что на свете я не расскажу ему о том, что мне сегодня пришлось пережить. – Короче говоря, я приехал отвезти Грейс.

– Она уже уехала, – сочувственно произносит мистер Айверс. – Их отвезла мама Рамоны.

Меня охватывает чувство досады:

– О.

– Грейс ждала тебя сколько могла… – Он снова хмурится, на этот раз осуждающе. – Но ей нужно было вернуться, чтобы позаниматься.

От стыда мне тяжело говорить. Конечно она ждала. Конечно она уехала.

– А… ну ладно, – я сглатываю ком в горле. – Тогда я поехал.

Но мистер Айверс тут же спрашивает:

– Что случилось, Джон?

Боль в груди становится нестерпимой.

– Ничего. Ничего, сэр. Я, э-э-э… семейные дела.

В его глазах застывает беспокойство:

– Но все нормально?

Я киваю.

Потом мотаю головой.

Киваю снова.

Господи, да определись уже, мать твою.

– Да, все нормально, – вру я.

– Нет, это не так. Ты белый, как простыня. И выглядишь измотанным. – Тон его голоса становится мягким. – Расскажи мне, что стряслось, сынок. Может, я смогу помочь.

Мое лицо подводит меня. Вот дерьмо! Блин, и зачем ему было говорить мне «сынок»? Глаза невыносимо жжет. Горло перехватило.

Мне нужно убираться отсюда.

– Почему бы тебе не войти в дом? – настаивает мистер Айверс. – Мы посидим. Я сделаю кофе. – На его губах появляется слабая улыбка. – Я бы предложил тебе что-нибудь покрепче, но закон запрещает употреблять спиртное в твоем возрасте, и у меня есть строгое правило не наливать алкоголь…

Я теряю контроль над собой.

Теряю контроль над собой, черт подери.

Да, начинаю реветь как младенец, прямо перед отцом Грейс.

Он застывает.

Но тут же бросается вперед и обнимает меня. Крепкие объятия дарят утешение, от которого я не могу отказаться. Мне стыдно, но я больше не в силах сдерживать слезы. Я сдерживал их в Мансене, но паника вернулась, а с ней и страх. А потом отец Грейс назвал меня «сынок», и, черт, я сорвался.

Я жалкое убожество.

Закончив писать проверочную работу по психопатологии, я на такой скорости вылетаю из лекционного зала, словно пытаюсь убежать от лесного пожара.

Мой отец не из тех, кто принимает все близко к сердцу и наслаждается мелодрамами. Он чрезвычайно уравновешенный человек и до раздражения прямолинейный. Но у него есть одна черта, которая приводит меня в бешенство, – преуменьшать значение катастрофы, когда она случается. Так что когда он позвонил мне этим утром и будничным голосом сообщил, что сегодня мне неплохо бы проведать своего парня, я тут же поняла, что случилось что-то серьезное.

Вообще-то я поняла это еще до его звонка. Полное извинений сообщение Логана, которое он отправил мне прошлым вечером, вызывало у меня тревогу, но когда я попыталась выяснить, что у него случилось, парень упрямо настаивал: дескать, все нормально, просто ему пришлось пробыть со своим отцом дольше, чем планировалось. Он снова и снова повторял, как искренне сожалеет о том, что не смог приехать на ужин и не отвез меня домой.

Я легла спать в терзающих душу сомнениях: что-то произошло. А теперь, благодаря папиным туманным намекам, я в этом уверена. И поэтому предпочитаю отправиться к Логану на такси, а не пешком или на автобусе. Мне хочется как можно скорее увидеться с ним, пока мучительная тревога не станет подкидывать мне в голову разные наихудшие сценарии.

Усевшись на заднее сиденье машины, я вытаскиваю телефон и отправляю Логану сообщение.

Я: «Я еду к тебе».

Проходит почти минута, когда Джон наконец отвечает: «Не уверен, что это хорошая идея, детка. У меня паршивое настроение».

Я: «Ну и ладно. Я смогу приободрить тебя».

Он: «Не думаю».

Я: «Все равно попробую».