Восемнадцатого мая 1853 года «Громоносец» вышел из гавани, встав на якорь на внешнем рейде Константинополя, где простоял до конца заявленного срока. Однако ответа от султана так и не последовало.
Двадцать первого мая 1853 года после полудня «Громоносец» поднял якорь и вышел в открытое море. Русская делегация возвращалась домой.
После визита в Константинополь светлейшего князя и его не совсем удачных переговоров относительно надёжности отношений с Англией некоторые сомнения всё же заставили Николая I рассмотреть возможность сотрудничества в вопросе раздела Турции с Австрией, в благонадёжности которой он не сомневался. Отпуская в июне 1853 года в Вену своего посла Мейендорфа, император напутствовал его:
– Передайте австрийскому императору, что я всецело рассчитываю на его дружбу. Надеюсь, он припомнит, кем я был для него в деле с Венгрией.
– Непременно, ваше величество, – сказал посол. – Франц-Иосиф в душе боится Наполеона III, а потому совсем не лишним было бы посулить ему нашу военную помощь.
– И то правда, Пётр Казимирович! Коль вследствие нашей общей политики относительно Турции он подвергнется чьему-либо нападению, скажите ему, что мои войска опять к его услугам.
Не все европейские страны полностью соглашались с Великобританией в вопросе отношений России и Турции. Некоторые всё же высказывали осторожное мнение, что Россия и впрямь требует таких уступок от османов, которые несовместимы с независимостью Турции и суверенными правами султана. И как ни доказывал канцлер Нессельроде, что речь идет только о «покровительстве православной церкви» и князь Меншиков разорвал сношения с Турцией из-за якобы редакционных несогласий в нотах и проектах формулировок, Марку Васильевичу не верили.
Нельзя сказать, что переговоры русской делегации прошли совсем неудачно: и да, и нет. Удивительно, но результат переговоров, в принципе, устроил все стороны конфликта.
Россия не добилась главного, но, пригрозив мусульманам, что православных христиан в Турции она не бросит, обеспечила себе право (пусть и спорное) при необходимости ввода войск в Валахию; Англия тоже не упустила своего: напрочь рассорила турок с русскими, подведя их к началу войны. Молодой император Франции выиграл пока в том, что без его страны уже не мог разрешиться этот вопрос. Но были ли дипломатические старания Англии и Франции продиктованы одним лишь желанием защитить Турцию от нападения со стороны России? Нет, конечно, у них были свои интересы.
Англия вплотную подошла к своей главной цели: под предлогом защиты Турции напасть на Россию и ослабить её. В надежде вернуть себе северное побережье Чёрного моря, Кубань и Крым Турция заручилась поддержкой сразу двух великих стран – Англии и Франции; Наполеон III увидел в этом прекрасный момент для реванша за 1812 год, чтобы поднять свою популярность среди французов.
Проявляя максимальные усилия в разжигании воинственных настроений слабой к тому времени Турции, обе западные державы желали отстоять Османскую империю исключительно затем, чтобы не допустить Россию к Средиземному морю. А уж потом самим (без России) разобраться с Турцией.
А Европа уже захлебывалась от восхищения деятельностью английской дипломатии и стойкостью турецкого султана, который, как писали все популярные в то время газеты, проявил незаурядную выдержку, терпение и стойкость в переговорах с Россией. «Грозный русский царь Николай, – писала английская «Таймс», – потерпел поражение»
Император Николай I, читая иноземную прессу, был в ярости. Он потребовал от Нессельроде немедленно отправить в Турцию ультиматум: если Порта не даст положительного ответа на требование России, русские войска пересекут границу придунайских территорий, чтобы «силой, но не войной» добиться того, что султан отказался сделать добровольно.
Санкт-Петербург так и не получил от турецкого султана ответа на ультиматум. Потеряв терпение, Николай I решил действовать.
В начале июля 1853 года царь издал манифест, в котором всенародно признал необходимость двинуть русские войска в Придунайские княжества. «Не завоеваний ищем мы, в них Россия не нуждается. Мы ищем удовлетворения справедливого права, столь явно нарушенного…» – написано было в царском указе.
