— Нет, спасибо. Я за тобой, Алена. Внизу у меня машина, поехали в театр. Пожалуйста.
— Нет, Андрей Николаевич. Я не могу. И даже не из-за себя. Такое написать про Григория Исаевича! Такую мерзость. Мне стыдно ему в глаза смотреть.
— А ты-то здесь при чем?
— Я не могу быть в театре, когда… О нем и обо мне такую грязь… Скажите зачем? Кому надо это вранье? — Алена подалась к Андрею, и ее глаза опять стали наполняться слезами.
— Есть один такой мерзкий человек — Плуганов. И он мстит. Но мстит он мне, используя Григория Исаевича и тебя.
— Почему? — удивленно посмотрела Алена.
— Потому что знает, что мне это принесет боль. Он уже пытался отомстить мне. Помнишь эту историю с казино по телевизору?
— Конечно. Позор какой. Мне так было вас жалко.
— Это была его работа.
— Но за что?
— Алена, это длинная история. Потом как-нибудь. А сейчас поехали в театр.
— Нет, Андрей Николаевич. Я окончательно решила. Я уезжаю домой.
— Твой дом здесь, Алена.
— Нет, мой дом в Америке. Я обожаю Питер и чувствую себя здесь как дома, но все-таки мой настоящий дом — Америка. Потому что на каком языке человек думает, там и есть его дом.
— Ты хочешь сказать, что ты думаешь на английском? И когда на сцене?
— Ну что вы! — улыбнулась Алена. — На сцене, конечно, на русском. А когда остаюсь одна, тогда на английском. Но… — Алена замялась, колеблясь, посмотрела Андрею в глаза и решительно закончила: — Но когда о вас думаю, то тоже на русском.
— Надеюсь, хорошее? — растерявшись, сказал Андрей первое, что пришло в голову, и, уйдя от опасной темы, добавил: — Ну а если так, то сделай это для меня. Поехали в театр. И не обращай ни на кого внимания. Тем более что все стоящие актеры переживают и за Григория Исаевича, и за тебя. Поехали, милая.
— Хорошо, — покраснев от обращения Андрея, кивнула головой Алена.
— И еще. Я тебе обещаю. Я отомщу Плуганову. Отомщу так, что ему мало не покажется.
Через двадцать минут они уже были в театре. Спектакль начался без задержки и прошел гладко, как будто ничего не произошло.
Андрею не было присуще чувство мести. Но после этого мерзкого пасквиля Плуганова на Эпштейна он решил, что обязан отомстить этому ублюдку. И сделать он это может только самым доступным ему способом — снять фильм о Плуганове. И так, чтобы его все узнали. Он и актера подберет, на него похожего. И сделает он его отъявленным мерзавцем. Таким, каким Плуганов и является. И где бы он ни появился, с кем бы он ни разговаривал, чтобы все сразу вспоминали этот фильм. Пусть и за его спиной. Андрей и название фильма придумал: «Желтая пресса», олицетворением которой являлся Плуганов. Раньше он не мог бы и подумать о такой возможности, но теперь у него был Фима Бронштейн, а значит, и деньги, и прикрытие.
Еще давно Ксения сказала ему, что у нее есть компромат на Плуганова. Тогда он на это не обратил внимания, сейчас же он был ему как никогда кстати. Андрей позвонил Ксении. Она оказалась в Питере, но, когда с ним сможет встретиться, не знает. Плуганов каким-то образом узнал об их связи и сейчас не спускает с нее глаз. Когда ей удастся ускользнуть от него, она даст Андрею знать. Не теряя время, Андрей позвонил Фиме и договорился с ним о встрече. Когда Фима предложил ему опять встретиться в ресторане «Палкин», Андрей на этот раз возражать не стал. Если Фима платит, почему не побаловаться недоступными ему самому деликатесами. Когда официант, приняв заказ, отошел от стола, Андрей рассказал о статье в «Зеркале», клевещущей на Эпштейна и Алену.
— Вот тварь! — возмутился Фима.
— Он — изощренный! Через них он меня наказывает.
— А почему он к тебе так прицепился?
— За многое. За то, что от его помощи отказался. Но я думаю, что главное в другом. Я тебе не стал раньше говорить… У меня с его женой была небольшая интрижка.
— Ну тогда понятно. Надеюсь, она того стоит? — улыбнувшись и явно ожидая подробностей, поинтересовался Фима.
— Она — потрясающая женщина. Во всех отношениях. И на дух не переносит своего мужа. Но у меня правило — долгосрочных любовных связей я не завожу. Я люблю Тамару, а с кем-то переспать… Ну, сам понимаешь.
— Естественно. У меня то же самое. Что можно поделать, если мы, мужики, так устроены. Но жена — это святое. Так в чем тебе нужна моя помощь?
— Я хочу снять фильм про Плуганова. Да так, чтобы все, кто его знает, сразу бы узнали, что фильм о нем. Я и актера подберу, на него похожего. И антисемитизм его тоже раскрою. Он у меня завоет от злости. Но без твоей помощи мне фильм не снять. Ни финансовой поддержки от правительства, ни частных денег мне не получить. А в том, что фильм принесет прибыль, я не сомневаюсь.
— Андрюша, я же говорил, что можешь на меня рассчитывать. Ты меня за трепло держишь? — искренне возмутился Фима.
— Нет, конечно.
— Спасибо. Делай смету. Я подключу своего человека. С ним и будешь иметь дело. А сейчас давай выпьем за твой, нет — за наш успех.
