Свист и смешки.
Одна из женщин прервала Энид, подняв руку, как отличница, знающая ответ на вопрос учителя:
– Это я.
Энид ее узнала. Она видела это лицо на снимке, сделанном пленочным фотоаппаратом в 1980-е.
– Это я, – повторила она. – Это моя записка: «Я уже тридцать пять лет хочу попросить у тебя прощения».
Она встала, словно фигура на носу корабля, не обращая внимания на шушуканье. 0.1 или 0.2, она подтянула свой конский хвост и достала из заднего кармана брюк сложенный вчетверо лист бумаги. В воздухе раздался шелест сотен ни разу не произнесенных слов.
– Я хотела бы кое-что вам сказать. Прочитать вам один текст…
– Подожди! – К ней из глубины зала бросилась другая женщина, повторяя: – Подожди, подожди!
Она спотыкалась о груды брошенных на пол пальто и отбрасывала с пути стулья; ее волнистые волосы спускались до поясницы. Они встали рядом, потом повернулись друг к другу, потом одна взяла другую за руку, даже не взяла, а схватила, чтобы ее остановить. Или обнять.
Спасибо танцовщицам и хореографам за их любезность и готовность уделить мне время: Мие Коканпо, Жану-Луи Фальку, Луизе Гулузель, Кристине Асид, Владе Красильниковой, Натали Пюбелье и Софи Теллье.
Спасибо костюмерше Гвен Будон.
Спасибо Филиппу Нуазетту и Уэйну Байерсу за то, что взяли на себя труд познакомить меня с этими прекрасными людьми.
Спасибо Фабрису Арфи, Ванине Галили, Ноэми Жикель, Клотильде Лепти, Марианне Пельсерф, Жан-Марку Сувира, Марине Тюрши.
Спасибо Мари-Катрин Ваше за доброжелательное чтение; спасибо Бернару Пи.
Спасибо Жереми Ледерику за его кемпер.
Спасибо первому читателю Луису Питио.
Спасибо, Оливье.
