– Теперь то же самое произошло на нашей земле. Бог оставил женщину, восседающую на троне, и отвернулся от нее, потому что она согрешила и обратилась к злу. Но Бог даровал нам другого короля, принца Якова. Он сделал это в Своей бесконечной милости, позволив распутной королеве прожить достаточно долго, чтобы родить наследника престола. В своей милости Он не подверг нас ужасам гражданской войны и кровавой схватки за трон, но дал нам благословение в лице этого принца, чудесного и невинного ребенка, несмотря на римское крещение. Принца воспитывает и наставляет лорд Эрскин, верный слуга нашей церкви.
Он вздохнул и посмотрел на песочные часы, те самые, которые оставил ему ненавистный Дарнли после того, как украл подарок Кальвина.
«Я должен был забрать их до того, как он умер, – подумал Нокс. – Теперь никто не знает, куда они делись». Им овладело чувство утраты.
В верхней половине часов осталось еще достаточно много песка. Возможно, ему даже не придется говорить все отведенное время. Он чувствовал, что уже сказал самое главное. Он мог настроить толпу против Марии и Босуэлла, но самым важным было продвижение к коронации маленького принца. Тем не менее стоит напомнить людям, почему это необходимо.
– Как и вы, я помню тот день, когда она вернулась в Шотландию. Повсюду сгустился зловещий туман – предупреждение небес. Он окутал ее, как французский плащ, и прилип к ней, словно один из ее французских поэтов, целовал ее щеки, словно один из ее придворных и иностранных шпионов…
Он постепенно распалялся:
– А потом, в своей ненасытной похоти, она совратила женатого мужчину и возлегла с ним. Они сговорились убить ее мужа, который погиб при взрыве. Потом они устроили притворный развод, противоречащий законам Божьим и человеческим, чтобы и дальше предаваться разврату. Должны ли мы терпеть это! Можем ли мы позволить, чтобы наш народ унижали и осмеивали при дворах других стран? Никто не станет чтить королеву, которая превратилась в обычную шлюху, и никто не будет слушаться ее!
Люди продолжали смотреть на него, но начали шевелиться и перешептываться.
– Да, я сказал
Люди начали кричать. Что это – протест или согласие?
– Сжечь шлюху… Сжечь шлюху… – это было согласие.
– Наш закон требует сжигать женщин, которые убивают своих мужей, а во Второзаконии, глава двадцать вторая, стих двадцать второй, сказано: «Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих: и мужчину, лежавшего с женщиною, и женщину; и
О графе Босуэлле же сказано в книге Исход, глава двадцать первая, стих шестнадцатый: «Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти».
Далее, в книге пророка Малахии, глава четвертая, стих первый, сказано: «Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома».
Грех на грехе, злодейство на злодействе – они должны умереть! – вскричал Нокс. – Пусть псы лижут их кровь, как они лизали кровь злого Ахава и проклятой Иезавели!
– Они должны умереть! – эхом отозвались слушатели. Их голоса возвысились и заполнили темный неф собора.
Когда Нокс пробирался наружу посреди толпы, Мейтленд дернул его за край плаща.
– Лорды Конгрегации ждут в Стирлинге, – прошептал он, прикрыв лицо. – У них есть армия.
Нокс посмотрел на него:
– А как же вы, сэр?
– Я с ними. Я присоединюсь к ним, как только смогу освободиться.
– Не задерживайтесь, иначе вас причислят к сторонникам королевы и сожгут вместе с ней. – итак, секретарь королевы тоже спешит покинуть ее, словно мышь, убегающая из горящего амбара. – Где сейчас находится королева?
– Они на регате в Лейте, отмечают свою свадьбу, – с нервным смешком ответил Мейтленд.
Нокс тоже засмеялся, но его смех вышел хриплым и болезненным.
Вода сияла и переливалась между судами, усеивавшими поверхность залива Форт, где Босуэлл собрал весь шотландский флот: галеоны, каракки и торговые барки. Суда были полностью оснащены и вычищены, а флагманский корабль был украшен цветочными гирляндами толщиной с мужскую руку, обвивавшими поручни и носовую фигуру. Его паруса были снежно-белыми, словно подвенечное платье.
– Ты сошел с ума, когда потратил столько денег, – упрекнула его Мария, но, несмотря ни на что, она была довольна.
– Нашу свадьбу нужно отметить, – отозвался Босуэлл. – В конце концов, свадьба требует каких-нибудь экстравагантных жестов.
Он посмотрел на толпу, собравшуюся на берегу и глазевшую на флотилию, которая покачивалась на воде.
– Нельзя лишать их возможности разделить нашу радость с нами.
Этот человек изумлял ее: он сохранял непреклонное спокойствие посреди моря ненависти и надвигающегося шторма. Был ли он героически мужественным или просто не понимал происходящего?
