– Мадам, – прошептал он. – Они говорят, что, если вы расстанетесь со злодеем, который удерживает вас в плену, преклонят перед вами колени как самые смиренные подданные.
– Они называют его злодеем? – теперь ее смех громко зазвенел. – Это они подписали петицию, убеждающую меня выйти за него замуж, они объявили его невиновным в любых преступлениях, а теперь они же и выступили против него! Но если они готовы признать свой долг и просят прощения, то я прощаю их и принимаю с раскрытыми объятиями.
Подъехавший Босуэлл протолкался к ним. Он протянул руку дю Кроку, но тот отказался принять ее.
– Итак, – произнес Босуэлл громким голосом, раскатившимся по склону холма. – Чего хотят лорды?
Дю Крок откашлялся и сам заговорил громче:
– Я только беседовал с ними, и они заверили меня, что остаются покорнейшими слугами и подданными королевы, – он наклонился к Босуэллу и тихо добавил: – Но они ваши смертельные враги.
Босуэлл презрительно посмотрел на него.
– Они дали мне много обещаний, – громогласно продолжал он. – Какой вред я им причинил? Я не хотел никого обидеть, но хотел удовлетворить всех. Они говорят так лишь потому, что завидуют мои почестям, – он медленно повернул голову, огляделся по сторонам и добавил, обращаясь ко всем, но также и прямо к Марии: – Но Фортуна вольна прийти к любому, – он указал на соседний холм, – а среди них нет ни одного человека, который не желал бы занять мое место!
Он взял Марию за руку. Дю Крок молча смотрел на них.
– Ради любви Господа, – внезапно сказал Босуэлл, – и ради того, чтобы избавить королеву от мук и от крови, которая может пролиться здесь, пусть лорды выберут бойца, который сразится со мной один на один. Пусть этот поединок решит исход битвы. Мое дело правое, и я уверен, что Бог будет на моей стороне!
– Это мое дело! – с жаром воскликнула Мария.
Передние ряды армии лордов двинулись через ручей с копьями наперевес.
– Смотрите, они приближаются! – сказал Босуэлл. – Теперь, если вы хотите взять на себя роль посредника между Сципионом и Ганнибалом, когда их армии были готовы вступить в бой, помните о том, что он занял наблюдательный пост, откуда мог наблюдать за лучшей бранной забавой в своей жизни. Если хотите поступить так же, могу обещать вам славное зрелище.
Дю Крок покачал головой:
– Я не хочу смотреть на резню. Но вы великий полководец и говорите уверенно, хотя не можете быть уверены в своих солдатах. Я сообщу лордам ваше требование о поединке.
Пожилой посол оседлал лошадь и медленно поехал на другую сторону. Не дождавшись его возвращения, Босуэлл оседлал своего жеребца и поехал к ручью.
– Я вызываю любого, кто достоин сразиться со мной один на один! – крикнул он. Его конь нервно пританцовывал на месте. Наконец Мария увидела, как кто-то выехал вперед. Это был Джеймс Мюррей из Пурдоуиса.
Босуэлл вернулся в лагерь и потребовал свои доспехи. Металл раскалился от солнца, и он тяжело дышал еще до того, как разобрался с застежками. По его лицу стекали ручейки пота.
– Мюррей из Пурдоуиса недостоин тебя, – сказала Мария. – Ты не должен сражаться с ним.
– Там нет никого, кто был бы равен мне, – ответил он. – Единственный другой герцог в Шотландии – престарелый Шательро, изгнанный во Францию после «гонки преследования». Да и во всей стране не найдется титула, столь же почетного, как муж королевы.
Последовал второй вызов, и на этот раз лорды выдвинули из своих рядов графа Мортона.
– Да! – воскликнула Мария. – Проткни этого предателя и посмотри, есть ли в нем настоящая кровь!
Босуэлл взял бутылку воды и осушил ее. Он носил доспехи уже больше часа, и солнце начинало клониться к закату. Двенадцать часов миновало в напряженной готовности, но ничего не произошло. Он не ел весь день. Пока что он не испытывал слабости, но каким-то образом все происходящее казалось сном.
Они видели, что в другом лагере доспехи надел не Мортон, а Линдсей. Мортон решил передать вызов более молодому человеку. Линдсей нагнулся и опоясался мечом. Вероятно, это был «Белл-Кэт»[21], легендарный меч, наделявший Мортона почти волшебной силой.
– Да, пусть он выйдет! – крикнул Босуэлл и вскинул руки, словно молясь о предстоящем поединке. Но в другом лагере никто не двинулся ему навстречу. Он взял руку Марии и поцеловал ее.
– Я иду, – сказал он.
Ей хотелось удержать его, но он был исполнен такой мрачной решимости, что это казалось невозможным. Она смотрела, как он спускается по склону к назначенному месту, а тысячи людей с обеих сторон глядят на него. Но Линдсей так и не вышел на поединок.
Внезапно лорды перешли в наступление. Они двинулись вперед в строгом порядке под развернутым шелковым знаменем. Солнце уже низко стояло в небе – день близился к завершению. Киркалди из Грэнджа в блестящих доспехах возглавил атаку конницы во фланговом маневре, обходя королевскую армию с обеих сторон и словно заключая ее в объятия.
Армия королевы смешала ряды и начала таять. Она заметно уменьшилась уже с полудня, когда усталые и голодные люди один за другим уходили из строя. Теперь они стали разбегаться. Киркалди закричал, пришпорил коня и поднял меч.
