– Это вы не можете управлять королевством – даже младенец справился бы лучше! Вот что я вам скажу, мадам, – он схватил ее за плечи и встряхнул. – Если вы не подпишете, то задохнетесь между матрасом и этими подушками, а потом повеситесь на столбике кровати. Это будет выглядеть так, как будто вы покончили с собой, и вас даже не похоронят по-христиански. Какая жалость!
Линдсей схватил Марию за руку и стащил с кровати. Она тяжело упала. Он проволок ее через всю комнату и усадил за стол. Потом достал кинжал и провел пальцем по лезвию, лизнул его и прижал острие к ее левой груди.
– Если вы сами не подпишете документ, то я подпишу его от вашего имени, вашей кровью. Да, мне нужно лишь вонзить кинжал и немного повернуть, а потом окунуть перо в горячую кровь и написать «Marie. R.». А когда вы умрете, разрезать вас на куски и бросить в озеро на прокорм знаменитой лохлевенской форели, – он ухмыльнулся. – Я с удовольствием сделаю это.
Его глаза похотливо блестели.
– Нет, я не подпишу.
Он гневно взревел и прочертил маленький косой крест на ее коже над сердцем.
– Идите сюда! – крикнул он. – Пора!
Мелвилл, Рутвен и молодой Джордж Дуглас появились из лестничного колодца, где дожидались вместе с официальными стряпчими. Линдсей помахал кинжалом перед глазами Марии.
– Эта шлюха не хочет подписывать, – прохрипел он. – Но мы заставим ее подписать, не так ли?
Он схватил Марию за руку и вывернул ее, словно собираясь сломать ей кости. Его ногти порвали ей кожу. Другой рукой он сунул ей перо, стиснул пальцы и начертил инициалы «Marie. R.» на трех отдельных листах бумаги, ни один из которых ей не было позволено прочитать.
– Ну вот! – он отшвырнул перо, взял бумаги и подул на них, чтобы просушить чернила. – Дело сделано! – он с торжествующим видом скатал их.
– Там нет печатей, – слабым голосом сказала она.
– Их легко будет поставить, но благодарю за напоминание, – произнес он с издевательским поклоном. –
– Я ваша помазанная королева, и ничто не может изменить этого. Ничто!
– Скоро в Шотландии будет два помазанных монарха, – отозвался он. – И если вы найдете приличный наряд, то, может быть, мы разрешим вам присутствовать на коронации. Как вам это понравится? Вы же обожаете праздники и балы. Вы потратили на них изрядную кучу денег. Но, разумеется, это будет протестантская церемония, так что, как видите, вы впустую потратились на католическое крещение.
– В стране не может быть двух помазанных монархов, и вы хорошо знаете об этом.
– Разве? А как насчет Саула и Давида? Саул не справился точно так же, как вы, поэтому Бог велел заменить его, хотя он остался в живых. Пока вы еще живы. Но кто знает, сколько вам еще отмерено?
Он сунул свиток под мышку и удалился, напевая себе под нос. Мелвилл понурил голову и последовал за ним. Рутвен не мог встретиться с ней взглядом, даже Джордж Дуглас выглядел пристыженным. Двое стряпчих вышли последними.
Николасу Трокмортону почти уже нечего было делать в его эдинбургской квартире. Он приехал почти месяц назад, торопясь на север в надежде, что лорды внемлют угрозам и посулам Елизаветы и будут готовы умиротворить ее. Он ожидал личной встречи с Марией и переговоров о ее освобождении. Но ему запретили встречаться с ней и даже посылать ей письма. Лорды не были настроены миролюбиво и казались равнодушными к пожеланиям английской королевы. Когда он, набравшись храбрости, заявил им, что Елизавета сурово покарает их, если хотя бы один волос упадет с головы Марии, они пожали плечами и сказали, что это будет прискорбно, но Шотландия переживет любое английское вторжение, как это бывало раньше.
Трокмортон уронил голову на руку. Что он мог поделать, если шотландцы не боялись и ничего не хотели от Англии? Они казались абсолютно самонадеянными и вежливо, но твердо отвергали его вмешательство.
Он взял перо и чернила и начал составлять очередное письмо королеве Елизавете. По крайней мере это создавало ощущение хотя бы какого-то полезного занятия. Он хотел уловить опасные настроения, царившие здесь, почти бездумное пренебрежение к судьбе и обычаям.
Люди собирались избавиться от правящего монарха, не имея на то моральных оснований. Местные жители не разделяли мнения Елизаветы о том, что «Богом не предписано, чтобы принц или монарх находились в подчинении у тех, кто по природе и закону являются их подданными». Они пришли к шокирующему выводу, что «королева имеет не больше свобод и привилегий для совершения убийства или супружеской измены, чем любой другой человек, ни по Божьему закону, ни по законам королевства». Монархия больше не стояла над законом – по крайней мере в Шотландии.
