– Генри, давай будем разумными, – произнесла она самым нежным тоном. – Это ничего не изменит. Будет лучше, если мы оба нормально выспимся сегодня ночью. Ты только что начал поправляться. Смотри, – она сняла кольцо с пальца и надела ему на палец. – Вот залог…
– Мария! – в его глазах стояли слезы.
Теперь ей следовало уйти, иначе он и дальше будет пытаться удержать ее. Если она уступит, то обидит новобрачных. Почему он так эгоистичен?
Мария едва не рассмеялась. «Я задаю этот вопрос, как будто он нормальный человек и это первая необычная вещь, которую он делает», – подумала она.
– Я вернусь, если смогу, – сказала она вслух. – Но, пожалуйста, не дожидайся меня и ложись спать.
Лорды и дамы поспешно надели плащи и вышли в ночь. Обернувшись, Мария увидела Дарнли, который стоял у окна в своих покоях, прижимая ладони к стеклу.
Она действительно очень устала, и маскарад с танцами и очередными светскими беседами истощил ее силы. Беременность начинала серьезно сказываться на ее состоянии, а может быть, дело заключалось в странных, чересчур настоятельных требованиях Дарнли, от которого оказалось нелегко избавиться. Обычно Марии нравились такие празднества, но сейчас она хотела, чтобы все поскорее закончилось и она смогла лечь в постель. Даже вид Босуэлла в черном карнавальном костюме с серебром не волновал ее.
После того как новобрачных проводили к ложу, а остальные вернулись в зал для новых танцев, Босуэлл и сэр Джон Стюарт из Тракуэра приблизились к ней.
– Давайте отойдем в сторону, – предложил сэр Джон. Его лицо было бледным, и он выглядел потрясенным. Она быстро взглянула на Босуэлла, но выражение его лица было совершенно иным: мрачным и решительным.
– Что случилось?
Двое мужчин взяли ее под локти и отвели в пустой угол зала.
– Даже не думайте возвращаться в Кирк-о-Филд, – сказал Босуэлл. – Я слышал, что вы сказали… королю.
– По правде говоря, я слишком устала.
Босуэлл кивнул Тракуэру:
– Скажите ей.
– Нет, лучше вы. Вам больше известно.
– Король собирается убить вас сегодня ночью, если вы вернетесь в Кирк-о-Филд, – прошептал Босуэлл.
– Как? – прошептала она в ответ.
– Порох.
– Что?
– Он начинил погреб мешками с порохом. На это ушло несколько дней. Теперь ясно, почему он выбрал Кирк-о-Филд.
Мария была настолько потрясена, что не могла говорить. Его мольбы и уговоры вернуться к нему…
– Мы хотим получить ваше разрешение на его арест, – тихо сказал Тракуэр. – Он изменник.
Мария разрыдалась. Такое вероломство и хладнокровная жестокость находились за пределами ее понимания. Это было нечто демоническое.
– Он нарушил свою клятву, – прошептала она.
Босуэлл быстро переглянулся с Тракуэром. Зачем говорить очевидные вещи?
– Когда он вступил в орден Чертополоха, то поклялся…
– Можно получить разрешение на его арест? – настаивал Босуэлл. – Мы должны действовать по вашему приказу. Он изменник.
Босуэлл уже начал разворачиваться, чтобы уйти, но Мария потянулась к нему.
– Не причиняйте ему вреда, – попросила она.
– Если он будет сопротивляться, я не могу этого обещать, – отрезал он. – Он опасен, и к нему нужно относиться соответственно. – Он взглянул на Тракуэра: – Проводите королеву в ее покои. Я буду ждать вас снаружи.
Но когда Босуэлл вышел на лестницу, он устремился вверх, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы попасть в Кирк-о-Филд раньше Тракуэра. Запал уже был подготовлен, и никакого ареста не планировалось, но Мария не должна знать об этом.
То, как Дарнли прикасался к ней и цеплялся за нее… Босуэлла тошнило от этого. Предатель, гнусный жалкий предатель!
Пробегая по эдинбургским переулкам в направлении Кирк-о-Филда, он завернул в старый монастырский сад и почувствовал, как холодный воздух жжет его легкие. Он немного замедлил шаг. На улице было совершенно темно, и луна пряталась за облаками. Он начал задыхаться и слишком сильно шумел.
Теперь он приблизился к дому: внутри не горела ни одна свеча – Дарнли удалился на покой со своими слугами.
В южном саду ждал Арчибальд Дуглас со своими людьми в плащах с низко надвинутыми капюшонами. Их дыхание тонкими струйками поднималось вверх, словно из каминных труб. Им было холодно, но они не осмеливались притопывать и ходить вокруг.
Парис, Уильям Поури, Джон Хэй и Джон Хепберн ждали его у восточного крыла дома. Пороховой запал лежал на земле, словно змея, но едва виднелся. Ни у кого не нашлось факела, поэтому Босуэлл потребовал кремень и несколько раз высек искру, прежде чем ему удалось зажечь маленький фитиль. Потом он наклонился и поднес фитиль к пороху, который зажегся с легким треском. Босуэлл наблюдал за тем, как красный дымящийся огонек начал подкрадываться к дому.
– Помните, это вы зажгли его, – дрожащим голосом сказал Парис.
