Почти сто лет прошло с тех пор, как в Петербурге в последний раз были изданы рассказы о знаменитом американском сыщике Нат Пинкертоне.Никто до сих пор так и не знает, кто их автор, да и был ли у этих захватывающих, наивных и жутких историй один автор, или, гоняясь за «длинным долларом» разные литераторы состязались в выдумке, выдавая американскому читателю начала века все новые и новые похождения бесстрашного Пинкертона...В наше время читатель может улыбнуться над этими творениями, может принять иные из них на пародию на великого Шерлока Холмса, но всё-таки эти рассказы увлекательны; увлекательны хотя бы уже тем, что позволяют ощутить неведомый нам мир приключенческой литературы начала ХХ века.
Было светлое, солнечное утро… Нат Пинкертон сидел в садике снятого им на лето особняка, расположенного на одной из оживленнейших улиц Балтимора. Стояла жара, и он откинулся на спинку плетеного кресла, в сладкой истоме закрыв глаза.
— Вы спите, начальник? — послышался в этот момент чей-то голос, и из-за высоких кустов акаций появился его помощник Боб Руланд.
— Нет, — ответил знаменитый сыщик. — А в чем дело?
— Вас хочет видеть один молодой человек, некто Христофор Винклер.
— Барон Христофор Винклер? — переспросил Пинкертон.
— Нет, он, кажется, не барон, — просто Винклер.
— Проси его в сад и не забудь сказать Тому, чтобы он подал сюда кофе.
— Хорошо, будет сделано, начальник, — произнес Боб Руланд и направился к особняку.
«Христофор Винклер…— подумал тем временем знаменитый сыщик. — Если он барон, то, несомненно, тот самый, которого я встретил несколько месяцев назад в Питтсбурге, на балу у графини Клервиль. Сам будучи миллионером, он намеревался вступить в брак с девушкой из очень бедной семьи».
Вскоре вернулся Руланд, сопровождая белокурого молодого человека с бледным лицом и задумчиво-выразительными глазами.
Нат Пинкертон пошел ему навстречу и, обменявшись рукопожатием, предложил сесть в кресло.
— Если не ошибаюсь, имею честь беседовать с бароном Винклером? — первым заговорил сыщик.
— Да, я барон Винклер, — немного удивившись, ответил тот и потом тихо добавил: — А вы разве знаете меня?
— Совсем недавно я видел вас на балу в Питтсбурге. Услышав это, Винклер изменился в лице, хотел что-то сказать, но остановился, поскольку появился какой-то человек. Это был негр Том, лакей Пинкертона, который принес кофе. Его добродушное лоснящееся лицо расплывалось в улыбке, сверкающей белизной крепких зубов.
— Не угодно ли, сэр, чашечку кофе? — спросил сыщик Винклера, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Вы, может быть, не привыкли пить кофе в такую жару, но совсем недавно доктора выяснили, что холодная вода, а тем более виски — менее полезны человеческому организму во время зноя, нежели горячий кофе.
Винклер молча, слегка кивнув головой, придвинул чашку кофе. Когда Том ушел, Винклер сначала неуверенно, потом довольно бойко заговорил:
— После этого бала у графини Клервиль в моей жизни произошел перелом. Дело в том, что раньше я был влюблен, безумно влюблен, признаюсь вам, в одну русскую девушку, которая поселилась в Соединенных Штатах всего два года назад, со своей матерью. Из бедной семьи, но хорошо образована, говорила на трех языках и была великолепно воспитана. Имя ее… Впрочем, оно вам ни о чем не скажет.
— Анна Любимова, — произнес сыщик.
— Однако, вы хорошо осведомлены, мистер Пинкертон! Итак, мы любили друг друга, и мне казалось, что я никогда не смогу променять любовь к ней на другую. Но питтсбургский бал показал обратное. Там меня познакомили с некой Сюзанной Гренье, которая по темпераменту и внешности была полной противоположностью Анне. Правда, они хороши обе, но каждая по-своему. Анна — тиха, скромна, если хотите, даже немного наивна. Сюзанна — довольно пылкая женщина, и ее пикантность свела с ума не одного мужчину. Анна — голубоглазая блондинка. Сюзанна — жгучая брюнетка, типичная дочь южной Франции. И так далее. Стоит ли говорить, что я попал под очарование Сюзанны, забыв все на свете и думая только о ней. Конечно, вы можете решить, что у меня непостоянный характер. Да, скорее всего, так оно и есть, но в этом нет ничего удивительного: мой отец по происхождению англичанин, но мать — француженка. Впрочем, ближе к делу. За очень короткое время я близко сошелся с Сюзанной Гренье, и дело шло к свадьбе, но вдруг неделю тому назад она бесследно исчезла…
При последних словах голос Винклера дрогнул и, чтобы скрыть свое смущение, он небрежно начал что-то чертить на песке, напевая какой-то веселенький мотивчик. Разумеется, Нат Пинкертон великолепно понимал, что у Винклера происходило на душе.
— И это все? — спросил сыщик.
— Нет, это не все, — ответил барон и дрожащими руками вынул из бумажника фиолетовый конвертик, в котором было письмо.
В этот момент Боб Рулапд незаметно наклонился к Пинкертону и шепнул ему на ухо:
— Уокинг!
Пинкертон согласно кивнул головой и взял у Винклера письмо.
Оно содержало следущее:
«Многоуважаемый барон!
Если Вы хотите увидеть свою невесту и вновь быть с ней, ровно через две недели после получения сего письма опустите конверт с пятью тысячами долларов в дупло старой сосны у часовни близ города Линкольн в штате Небраска.
Уважающий Вас Уокинг.
P.S. Вмешательство полиции будет бесполезным, уверяю Вас. Об атом Вы должны помнить, если питаете хотя бы капельку любви к своей невесте.»
— Когда вы получили это письмо? — спросил сыщик.
— Позавчера утром.
— Несмотря на постскриптум, вы все же обратились ко мне. Что заставило вас это сделать?
— Мне посоветовал один старичок, попутчик, с которым я оказался в тот день в одном купе и которому поведал о своем горе.
— Кто из вас первым заговорил: вы или он?
