- Дамаст никогда не был рабом - рассуждал про себя Тесей, - ибо не было более никаких признаков, но кто-то очень долго причинял ему боль. Может потому он и стал отшельником?
Прокруст же был поглощен мыслями о будущей наживе. Они так заняли его голову, что он напрочь забыл о госте. А тот в это время изучал бедное жилище отшельника и успел заметить огромный садовый серп стоящий у ложа хозяина, старый плащ от ветра и холода из грубой задубевшей кожи, несколько глиняных горшков и мисок и какое-то странное, черно-бурое пятно на полу пещеры прямо у его ложа.
Хозяин пещеры явно был не разговорчив и Тесей решил потешить слух отшельника новостями их Мегары и разными смешными историями.
- Хочу поведать тебе Дамаст, одну забавную историю, произошедшую не так давно в Мегаре - начал Тесей.
- С благодарностью выслушаю тебя, ибо что может быть приятней уху отшельника, как хорошая история - отвечал Прокруст обдирая зайца попавшегося намедни в силок.
- Не так давно в Мегаре - продолжил Тесей, - был праздник Диониса и один известный в городе пьяница, уснул в пустой бочке из под вина, оставленной у городской площади. А площадь эта имеет уклон, ведущий к обрыву, куда местный люд сбрасывал негодяев и преступников. Так вот этот пьянчуга, забыв, что спать лег в бочку, так вероятно ворочался, что сдвинул ее с места и укатился прямиком в пропасть. Народ посчитал, что ненасытность покарала его, приговорив к такой глупой смерти.
Прокрусту на самом деле, совсем не хотелось слушать рассказы Тесея, который как назойливая муха отвлекал его мысли от сладких предвкушений будущих обладаний. Но дабы не выглядеть в глазах гостя неблагодарным слушателем, приходилось делать вид, что ему интересно. Искренне смеяться тоже не получалось, выходило жалкое подобие смеха.
Тесей внимательно наблюдал за ужимками Дамаста, чувствуя, что в это время его мысли заняты чем-то другим. Он стал рассказывать ему подряд разные смешные и нелепые курьезы из жизни людей, но в ответ Прокруст идиотски хихикал, не вникая даже в то, что ему говорят.
И вдруг одна история преобразила его. Он даже отложил на время зайца и нож и внимательно стал слушать рассказчика. Тесей уловил перемену в Дамасте и нарочно стал вести рассказ медленней, чтобы не проглядеть тайники запертой души отшельника.
Суть рассказа была такова, что некие, весьма благочестивые чужеземцы, были брошены живыми в неглубокую пропасть за распространение своей веры. Будучи покалеченными, но оставшиеся живыми, они вместо проклятий, стали воссылать благодарения тому, кто приговорил их к смерти, называя его вершителем истинной справедливости.
Когда рассказ был окончен, Прокруст изменился в лице и довольный, утробный хохот вдруг вырвался из его груди. Мрачный, животный дух наполнил пещеру, так сытый хищник напившийся крови издает звуки в ночи.
Тесей замерев, глядел как пред ним раскрылись тайники души, обнажив самые глубинные его помыслы. Теперь он точно знал, кто перед ним - простой отшельник или злодей. Он снова взглянул на черно-бурое пятно у ложа и словно видение родилось у него в голове, подтвердив его догадку.
Прокруст сидел у очага спиной к Тесею и дожаривал зайца. Проще всего было подойти к нему сзади и сразить его мечом, но Тесей никогда не бил противника в спину. Затевать схватку в тесной пещере было неразумно, ибо не было свободы маневра. Неровен час можно было поплатиться за свою самоуверенность. Нужна была хитрость, которая бы лишила злодея его же огромной силы, а ему дала шанс избежать коварного удара Прокруста.
Разбойник повернулся лицом к нему и сняв ароматного зайца с вертела, положил его в большую медную миску.
- Прошу Тесей, раздели со мной эту скромную трапезу - сказал Прокруст и жестом указал на жаркое. Тесей поднялся с ложа и подойдя к догорающему очагу, сел на большой деревянный чурбан.
А это, чтобы пища не была пресна - Прокруст поставил рядом глиняную чашку с чесночной пастой на оливковом масле.
- Вдали от дома, что может быть вкусней жаркого с чесночной пастой! - ответил проголодавшийся Тесей, чувствуя, что пища из рук убийцы может стать ему поперек горла. Но и заяц и паста оказались действительно превосходны. Они отрывали куски жаркого и макая их в плошку с пастой, отправляли в рот. Бедняга Гарб терпеливо ждал своего часа, сглатывая слюну от доносившихся из пещеры ароматов.
Поглощали они пищу молча, но Тесей заметил, как взгляд Прокруста постоянно скользит ему за спину. Он оглянулся и понял, что это меч стоящий у ложа так приковывает его внимание. Тесей вдруг вспомнил старую военную мудрость о том, что добытый в честном бою меч поверженного врага, переходит победителю и служит ему верой и правдой, а то оружие, что выкрали или взяли хитростью, превращается в руках чужака в клинок карающий его же. Нужно было лишь малое - вложить соблазн этого шага в голову Прокруста и ждать удара.
- Я вижу, меч мой глянулся тебе? - спросил Тесей.
Прокруст смутился и пробубнил что-то невнятное набитым ртом. Тесей поднялся, отер руки о край хитона и взяв меч, вернулся к очагу.
