- Одной поездкой Брокмана дело может и не ограничиться. Кутепов на допросе, например, заявил, что ему велели подготовить подруг к встрече с каким-то племянником. Наверное, имелся в виду Брокман. Мамочка Галины Нестеровой тоже оскоромилась - ей дорогой перстень Кутепов продал за бесценок.
- У Брокмана, считаете, других задач нет?
- Мы не все знаем, Петр Иванович, - ответил Марков совершенно теми же словами, которые произнес однажды в разговоре с Павлом. - Пока не все. - Он посмотрел на часы. - Но буквально в эти самые минуты выяснится одно дело… Появился ходок из-за рубежа.
- К Брокману?
- Да. Но разрешите, Петр Иванович, покончить сначала с тем, что уже есть. Сейчас мы покажем вам, к кому обратился Брокман, когда остался без «Спидолы».
Павел успел освоиться с проектором и теперь исполнял обязанности киномеханика хорошо.
На экране возникла площадь Маяковского. Затем в кадр вошла Линда Николаевна. Она набирает номер в будке телефона-автомата. Идет по Первой Брестской. Достает из сумочки сигаретную коробку, роняет ее на землю посреди пустыря. А вот и автомобиль с дипломатическим номером. Мужчина приятной наружности с таксой на руках поднимается из-за руля, гуляет с таксой по пустырю, наклоняется, подбирает коробочку. И уезжает.
- Старый лис, - сказал Марков. - Сотрудник известного вам посольства.
- Знаете его? - спросил Лукин.
- В шестьдесят шестом работал в Чехословакии, потом недолго в Польше, потом куда-то исчез, а с шестьдесят девятого - в Москве.
- У нас за ним что-нибудь числится?
- Одна нитка определенно к нему вела, да оборвалась. Это еще два года назад было. Косвенных данных уже порядочно набралось. Но он осторожный. Тут вот впервые попался. Скорей всего Брокман передал ему микропленку с нестеровскими формулами… Посмотрим дальше.
На экране - вход в почтовое отделение N 67. Появляется Линда Николаевна.
- До этого она звонила по тому же телефону. Вероятно, тут Брокман работает уже по пожарному варианту - «Спидолы»-то нет. Стачевская получила открытку. А тридцатого июня сама отправила открытку. Ей писал некто Воробьев, и она послала открытку Воробьеву.
- Это и есть ходок к Брокману?
- Да. Приехал с туристской группой. С ним работает майор Семенов - земляк Кутепова. - Марков опять посмотрел на часы.
- Воробьева задержали? - спросил Лукин.
- Да.
- Пугаете вы их, Владимир Гаврилович.
- Ничего. Все обставлено незатейливо, но правдоподобно. Сказано, что похож на разыскиваемого рецидивиста. А паспорт оказался с изъяном. Судя по открыткам, тут какое-то спешное дело. Группа Воробьева послезавтра улетает. Значит, сегодня он открытку получил, а само дело назначено на завтра. У Брокмана связи нет, до него не успеет дойти.
В кабинет вошел секретарь генерала.
- Владимир Гаврилович, вас спрашивает майор Семенов, - обратился он к Маркову. - Говорит, что вы велели звонить, если срочно.
Марков взял трубку белого аппарата.
- Семенов? Слушаю вас… Где вы?… Везите сюда. - И, закончив разговор, Марков сказал генералу: - Сейчас Семенов привезет Воробьева. Мы с ним потолкуем у меня, а потом я вам доложу. Там что-то непростое.
- Хорошо, - сказал Лукин. - Жду вас.
Воробьев, который в группе по своему иностранному паспорту значился как Блиндер, ни в чем не стал запираться. Семенов рассказал, что Воробьев сделался податливым с того мгновения, когда из его чемодана извлекли четыре разноцветных длинных тюбика, в каких продается зубная паста. Надписи на них были немецкие и действительно сообщали, что тюбики содержат зубную пасту. Семенов хотел отвернуть колпачок на одном и выдавить для пробы себе на ладонь его содержимое. Тюбики оказались запаянными, но Воробьев закричал так, словно его пырнули ножом. Несколько раз повторил: «Нельзя! Нельзя!» - и заявил: пусть его отвезут к ответственному работнику КГБ, он все расскажет.
И вот он сидит перед Марковым. А на столе между ними четыре разноцветных тюбика.
- Почему вы так перепугались? - спросил Марков.
- Мне строго приказано: ни при каких обстоятельствах они не должны быть вскрыты.
- А что в них, по-вашему?
- Не знаю.
Марков вызвал помощника. Тюбики отправили в химическую лабораторию.
- Кому вы это привезли? - спросил Марков у Воробьева.
- Я должен встретиться с женщиной, ее зовут Линда Николаевна.
- Где? Когда?
- Завтра в час дня на сквере у памятника Пушкину.
- Вы писали ей открытку?
- Нет. Только получил от нее.
- Знакомы?
- Нет.
- Она сама должна к вам подойти?
- Да. У меня должен быть коричневый плащ.
- И что же, вы должны отдать тюбики ей?
- Нет. Она должна сказать: «Поедемте ко мне домой» - и привезти к человеку, которому это послано. Мне приказано отдать только ему, из рук в руки.
- И все?
- Говорили, что он может тоже что-нибудь мне передать.
- А вы его знаете?
- Нет.
- Как его фамилия?
- Никитин.
- Как фамилия вашего шефа?
- Самого главного? - спросил Воробьев.
- Да.
- Не знаю. Я там недавно. Между собой его зовут Манк - по-английски значит Монах.
- А тот, кому предназначены тюбики, знает вас?
- Не могу ничего сказать.
Марков поднял телефонную трубку, набрал номер.
