По пути в гостиницу «Москва» майору Семенову вспомнилось прочитанное у Юрия Олеши выражение – оскомина души. Сначала он недоумевал: почему бы вдруг? Но скоро понял: выражение это как нельзя более точно определяло его собственное состояние. Память тут же уточнила, что у Олеши сказано не про душу, а про пальцы. Может, и про оскомину души кто-нибудь тоже писал, но Семенов не помнил. Он перефразировал непроизвольно: именно какая-то противная оскомина души появлялась у него всякий раз, как он думал о неизбежном визите к Пьетро Маттинелли. Он как будто чувствовал себя виноватым. И знал, что оскомина не пройдет, пока он не покончит с этим неприятным делом. Однако настраивать себя на такой лад было бы просто непрофессионально. Поэтому, поднявшись в лифте на этаж, где жил Пьетро Маттинелли, майор Семенов постарался успокоиться.
Итальянец все еще был мрачен, но встретил Семенова приветливо. Выслушав искренние сожаления по поводу того, что его вынуждены побеспокоить, и поглядев в раскрытое Семеновым служебное удостоверение, он не поднял брови вверх и не оскорбился.
Сели к журнальному столику. Закурили. Семенов сказал:
– Я вижу вас впервые, но мне известно многое о вашей жизни у нас.
– Чем могу быть полезен? – вежливо спросил Пьетро.
– Мне необходимо услышать кое-что от вас лично. Но вам неинтересно узнать, почему и откуда я собирал сведения?
– Это все равно, – без всякой наигранности, безразлично заметил Пьетро.
– В таком случае несколько вопросов. Вы знакомы с продавщицей универмага Светланой Суховой?
– Да, конечно. – По лицу Пьетро можно было заметить, что ему хочется задать встречный вопрос, но он сдержался.
– Вы посылали ей из Италии посылки?
– Посылку… Да, посылал.
– Вы меня поправили. Я не ослышался?
– Да, одну посылку.
– Когда это было?
– О, еще в прошлом году… Да, в конце июля… Джованни ездил тогда к вам.
– И письма писали?
– Два раза.
– Когда вы познакомились со Светланой?
– В прошлом мае. Сегодня познакомился, завтра уехал.
– А она вам писала?
– Джованни привез от нее маленькое письмо.
Семенов раскрыл свой плоский чемоданчик, вынул из конверта фотокарточку – кадр, сделанный Лешей в кафе «Над рекой».
– О, у меня дома есть такая же, – обрадовался Пьетро. – Стоит на моем столе.
– От Светланы?
– Да, была в конверте.
– Поглядите внимательно – вы всех узнаете?
Вопрос был поставлен умышленно расплывчато.
– Это Светлана, это Галина, это я. – Ноготь Пьетро миновал на карточке лицо Виктора Андреевича, помещавшегося между лицами Светланы и Пьетро и чуть повыше.
Семенов положил карточку в чемоданчик и спросил:
– Есть среди здешних ваших знакомых человек по имени Виктор Андреевич?
Пьетро немного подумал.
– Есть Виктор Дыбенко… Виктор Сазонов… Как их по отчеству – я не знаю.
Семенов поднялся со стула. Пьетро тоже встал.
– Еще раз прошу прощения за беспокойство, – сказал Семенов.
– Можно мне спросить у вас?
– Пожалуйста.
– Я о Светлане… Что с ней?
– Она внезапно заболела.
– Ее нельзя видеть?
– Врачи запретили.
– И это надолго?
– Боюсь, что да.
– Это… как назвать?.. Не слишком серьезно?
– Достаточно неприятно. Но несмертельно.
– Но какая же у нее болезнь? Может быть, надо лекарство?
– Лекарство у нее есть.
Пьетро в сердцах ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони левой:
– Черт! Зачем так есть?! – В волнении он словно растерял в один миг все свое знание языка.
Семенов счел неуместными утешительные слова.
Придя к себе на работу, он позвонил Орлову. Услышав в трубке его голос, сказал:
– У тебя нет такого ощущения, что наша машина буксует?
– Почему это? – спросил Орлов.
– Мой клиент твоего не знает.
– Уверен?
– Все за то. Не верить нет причин, хотя всякое бывает.
– Если ты прав…
– Лучше заезжай.
– Можно. Только мне надо к спецам заглянуть.
