К сожалению для бабки Мартинэ - она происходила из того же рода хронических неудачников. В истории затерялась дата ее рождения и день недели. Но не затерялась ее судьба. Наша старая, страшная дама – отличный пример закона, которому пока не придумали громкого-говорящего названия. Смысл его такой: если надумал родиться, надо знать в какой день – кроме понедельника и пятницы тринадцого. Не уверен – не рождайся.
Судя по всему мадам Мартинэ, еще находясь в утробе матушки, отвлеклась на что-то более важное - придумывала имя для своей первой куклы-бэби, что ли? - и позабыла про правило. Предъявила себя белому свету в самый неподходящий момент – в ночь на праздник Святого Жана, следующий за днем летнего солнцестояния.
Когда – по верованиям древних французов - нечистая сила вылезает из укрытий, начинает дьявольские пляски и наведение порчи на порядочных людей. Те защищаются, чем могут - разжигают костры, устраивают игры, упиваются вином до потери самосознания.
Вечер перед днем Святого Жака был ответственнейшим для молодежи Франции исторического периода, предшествующего возведению Эйфелевой башни. Происходил смотр женихов. Девушки выбирали себе супруга, придирчиво оценивая его детородные и хозяйственные способности. Оценка производилась по единственному критерию: как высоко парень прыгнет над костром.
Те нерасторопные и неповоротливые молодые люди, которые задевали пламя ногами, отбраковывались сразу. Те, которые взлетали высоко, заносились в номинацию «завидные женихи». Девушки, не получившие предложение от «завидного», оставались старыми девами до конца жизни, не желая снижать планку требований. Чем не козни рогатого дьявола - врага человеческого, против которого боролся Святой Жан?
Родившись в такой вот неурочный час, бабка Мартинэ осознала ошибку. Только поздно. Извинительные причины, вроде «если бы не захотелось глотнуть свежего воздуха, подождала бы еще денек», не сыграли в оправдание. Природа не знает сослагательного наклонения, все эти неопределенности «если бы да кабы» для нее – пустой звук. Нарушила закон – получай наказание.
И получила. В виде другого закона – бутерброда. Который известен любому современному младенцу: бутерброд всегда падает маслом вниз.
Вопрос: а если бутерброд с колбасой?
Ответ: давайте не отвлекаться!
Наказание не замедлило осуществиться. Вдобавок ко всему бабкин бутерброд оказался с прогорклым маслом и заплесневевшим хлебом. Во времена ее первой молодости он упал прямо на лицо девицы Мартинэ, с рождения приговоренной к несчастьям.
В скобках заметим одну второстепенную мелочь. Ради стройности повествования будем придерживаться именно этой – наиболее вероятной - версии ее страхолюдности. Не принимая во внимание отца, который от беспробудного пьянства походил на предка гомо сапиенс. Про мать тоже можно было бы сказать, но не хочется заниматься оскорблениями.
Дальнейшая судьба девушки оказалась незавидной. Хоть и спела она вовремя простую песенку, стоя у высоко пылавшего костра:
- Наступил солнцеворот,
Жду милого у ворот.
Скоро ль свататься придешь?
Уж-замуж-невтерпеж!
А в списки невест не попала.
Была бы бабка покрасивей, вышла бы замуж, не имела причин становиться ведьмачкой-лешачкой-кикиморой-ехидной. Любила бы мужа, растила детей. Делала бы добро на благо ближнего, душа-то у нее золотая...
Только что толку доказывать то, что не надо доказывать. Имеется ввиду международно справедливая пословица: по одежке встречают. Шаблон мышления укоренился в коллективном сознании: некрасивый человек скорее способен на некрасивые поступки, чем наоброт. Это каждому начинающему психологу известно, Жаннет не раз от Жюля слышала...
А кстати, где Жюль?
- Скоро узнаешь, - прошепелявила бабка.
8.
Мартинэ закончила жаннетин туалет и для оценки результата встала впереди - но подальше, чтобы не дышать на девушку смрадом. Окинув Жаннет взглядом с ног до головы три раза – туда, сюда и обратно - бабка довольно кивнула головой.
Принялась копаться на себе в поисках чего-то: пошарила на груди, в складках юбки, в плаще и еще где-то сзади в потайных местах. С таким озабоченным видом, будто забыла для Жаннет главнейшую деталь, чтобы завершить образ - клатч в руку или мушку на верхнюю губу.
Наконец, неизвестно откуда в руке ее оказался... цветок. К удивлению Жаннет - живой. Не торжественно-банкетный вроде розы или каллы, а обычный - лесной. Правда, тщедушный на вид, едва ли жизнеспособный: желтенькая головка с пятью лепесточками на ниточке тонкого, гнущегося стебелька.
Бабка приладила его сначала к распущенным волосам девушки, но цветок не держался. Тогда она вытащила откуда-то из-за уха заколку-прижимку и приладила цветок у виска Жаннет в виде украшения.
- Зачем? – спросила девушка на всякий случай.
- Мне так нравится, - ответила неопределенно Мартинэ. – Я романтичная...
В устах пожилой, уродливой старухи слово «романтичная» не звучало. Вернее, звучало, но крайне комично. Жаннет едва сдержалась чтобы не прыснуть от смеха. Прикрылась рукой, побоявшись обидеть бабулю. Она ведь хотела как лучше.
