На этих словах Генри Говард выпятил грудь, показывая: прилично выглядящий – это я. Завороженно слушавшая Жаннет согласно кивнула. Неужели и она поддалась...
«Отлично», - подумал Холмс и продолжил:
- Возьмем пример из истории. Жил в Америке когда-то подросток-убийца, кстати - мой современник, Джесси Померой. По кличке «Мраморный глаз», потому что был кривой. Впридачу - заячья губа и сколиоз, перекосивший спину. Ну кто такому калеке доверил бы деньги, пожелай он провернуть интеллектуальную аферу, например со страховками? У него же внешность деревенского недоумка и доисторического неандертальца одновременно! Потому карьера его не задалась: успел только зверски помучить и убить с десяток малолетних детишек, не считая кошек и собак. Полиция его быстро повязала.
И ужаснулась. Парень являл собой классический пример убийцы с наклоностями психопата: имел поразительное сочетание исковерканного тела и еще более обезображенной души. Джесси настолько непрезентабельно выглядел, что не вызывал ни капли жалости или снисхождения. Наоборот. От него захотели избавиться - немедленно и навсегда. Именно ради Помероя в штате Техас восстановили смертную казнь.
Меня же не могли поймать более десяти лет. Арестовали только потому, что от безнаказанности я забыл осторожность. Я собой горжусь! Потому что не банальный мясник-раздельщик человеческих туш, а тонко мыслящий интеллектуал. Непревзойденный мошенник и убийца, одинаково выдающийся в обеих ипостасях...
На этих словах Прелати, исполнявший должность лакея у двери, кхекнул. Не слишком громко, но Жаннет услышала. Подумала трезво - врет и не подпрыгивает. Дальнейшее слушала с иронической усмешкой и только из любопытства.
- ...это не пустомельная бравада, - невозмутимо продолжал Генри Говард приятно-воркующим голосом, который не хотелось перебивать, и с интонацией, которой хотелось верить.
- Я прирожденный психолог с безошибочной интуицией. На собеседников действую завораживающе, не применяя гипноза. Впрочем вру. Мой гипноз - мое обаяние, которое обволакивает и обезоруживает каждого, кто рискнет вступить со мной в беседу. Заставляет соглашаться с предложениями, которые - поступи они от кого-то другого - были бы с негодованием отвергнуты.
Например, не стоило больших трудов убедить жену моего приятеля Питзела отдать мне «на время» троих из ее многочисленных детишек. Предложил из лучших побуждений: дать ей отдохнуть от беспросветной жизни с отягчающими обстоятельствами: нищетой, кучей детей и непутевым мужем.
Вы не представляете, с какой радостью она согласилась. Ах, эти маленькие, пухленькие малыши Питзел! Кровь с молоком, несмотря на недоедание. Руки чесались этих ангелочков потормошить. Выпотрошить, обескровить, сжечь в печи. Но сначала хорошенько рассмотреть внутренности: миниатюрные, еще бьющиеся сердечки, тонкие голубые кишочки...
Мужчина мечтательно закатил глаза и приподнял брови, изобразив неземное блаженство. Жестами продемонстрировал процесс: тело разрезает, раздвигает, копается внутри, достает упомянутые органы.
- Холмс! – прикрикнул барон. С намеком: пусть тот не увлекается подробностями, которые могут шокировать его главную гостью. Она здесь еще не акклиматизировалась... то есть не интегрировалась... не натурализировалась... ну – все вместе.
Тот вздрогнул, заморгал, будто очнувшись от сладкого сна наяву.
- Короче, доверчивая мамаша больше не увидела деток живыми, - радостно закончил он и расплылся в самодовольной улыбке. Будто молча продолжил: я такой замечательный, сделал то, что не каждому под силу, ну разве не мило, повеселитесь вместе со мной!
Окружающие радости не разделили, что, впрочем, не испортило настроения рассказчика.
Холмс замолк ненадолго, переживая вкусные видения прошлого.
20.
Жаннет слушала его, ни отвращения, ни презрения не испытывая. Не комментируя, не критикуя. Напомним: эмоции у нее отключились - усилиями присутствующего тут же лакея-мошенника.
Молчание – разрешение на продолжение. Генри Говард снова раскрыл рот, чтобы начать старую песню о главном – о себе.
- Смею вас уверить, мадам, миром правит жадность. На ней я построил свои аферы. Еще на искусстве преподать себя. Если бы меня спросили: каков первый шаг на пути становления обманщика-виртуоза? Ответил бы: умение произвести впечатление.
Моя внешность неотразима, чем я беззастенчиво пользовался. Закон психологии гласит: приятному в обхождении человеку невозможно отказать. Строго говоря, я не виноват в том, что совершал - люди сами облегчили мне задачу. Используя природное обаяние, умение играть на чужих слабостях, тонкое чутье я мошенничал и удовлетворял страсть к убийству. Вернее – талант. Ведь убийцами становятся не от скуки и не ради удовольствия.
- Почему же?
- По внутренней устремленности, - продолжил Холмс голосом творца, поймавшего вдохновение. - По зову души. По складу сознания. Выбирайте, что хотите, но не судите слишком предвзято, - попросил он. Смиренно взглянул на девушку - кокетливо, наискосок.
