Древо реальностей, давно затонувшее в океане чудовищ. Клочок бытия, что может окончательно исчезнуть в пучине бесконечности в любой момент. Мир давно прошёл через ту границу, когда можно было ещё что-то исправить. Всплывать уже некуда, и ты, тот, кто побывал за пределами иллюзорной суши, понимаешь это намного лучше, чем кто-либо ещё.Что делать? В твоём случае, брать удочку, Феликс, и надеяться на удачный улов. В крайнем случае, ты всегда можешь попробовать ещё раз. Столько раз, сколько потребуется. До тех пор, пока тебе не повезёт.
Случайный материал из Википедии.
В прошлой жизни я любил рисовать. Скажем так, это было моим хобби, которым я занимался в свободное время. Денег это не приносило: не было ни уверенности в собственных силах, ни желания, ни времени развиваться в этом направлении, но для себя я, даже если времени не было, всегда его находил. Перед сном, рано утром, прямо на работе — всегда. Мне не нравились пейзажи, но нравилось рисовать людей в разных позах, нравилось перерисовывать и придумывать различные образы каких-то мифических созданий.
Смерть на это увлечение если и повлияла, то в лучшую сторону. Разве что, изменилась тематика и вектор рисунков. Так получилось, что поездка на море для меня закончилась фатально. Хватило мозгов пойти в море в момент сильных приливов и отливов, захотелось покрасоваться перед девушкой. Итог: меня унесло. Надеюсь, у моей дамы сердца хватило мозгов найти мой труп и сделать на его фоне селфи.
Жалко и тупо получилось, но, думаю, это имеет уже мало значения. В конечном итоге, важно лишь то, что я выжил и получил вдохновение.
Я сам не до конца понимал, что скрупулёзно вырисовывал. Сознание металось, мелкая ручонка делала пока ещё кривые, но уверенные взмахи. Очередной мел стирался прямо на глазах, что меня, впрочем, нисколько не смущало. Поглощённый вдохновением, я выводил штрих за штрихом, пытаясь на стене передать то, что увидел после смерти.
Чувствуя, как по лбу стекает пот, издал короткий смешок, продолжая переводить мел.
Когда меня, наконец, начало отпускать, тяжело дыша, широко улыбаясь, аккуратно, стараясь не повредить другие свои шедевры, опустился на белый пол с подогревом, начав рассматривать очередное дивное создание. Огромное, смазанное, какое-то беспорядочно-уродливое, однако удивительно гармоничное, с преобладающими ровными штрихами. Не имеющее чёткой формы и не вызывающая каких-то конкретных ассоциаций, кроме удивления и, возможно, отвращения. На первый взгляд, обычная мазня, находившаяся на грани абстракции.
На второй же взгляд…
Улыбнулся настолько широко, насколько позволяла физиология.
В какой-то степени, я был счастлив тому, что меня унесло течение. В противном случае я бы никогда не получил такого вдохновения. У меня появилась уверенность в собственном хобби.
— Ты очень талантлив, Феликс, — чисто формально похвалила меня женщина в белом халате. — Как ты назовёшь это существо?
— Злой ромб, — тут же ответил, протяжно вздохнув. — Я уже говорил, что не могу передать и одной десятой того, что видел, рыжая.
Рыжая мадам приподняла бровь. Её нисколько не смутило моё обращение: как к ребёнку ко мне не относились изначально.
— Они
Женщина имела в виду другие мои художества, названия которых не сильно отличались от этого. Я пожал плечами.
Злой кальмар, злая креветка, злая барракуда…
Все злые.
— Уж точно не добрые.
— Не сомневаюсь, — поправила очки женщина, хмыкнув. Стейси (если верить бейджику на груди) принялась что-то записывать в свой блокнот. — Есть какие-то пожелания, Феликс?
— Переведите меня в комнату побольше. Здесь уже нет места.
Я печально осмотрелся. Изначально я терпеть не мог свою комнату-клетку, но потом обустроил её, исписав белые стены чёрным мелом. Всё пространство небольшой комнатки, включая потолок и пол, было покрыто моими попытками в художество, иллюстрирующие самых ужасных и непонятных тварей, которых мне только довелось увидеть. К счастью, ублюдки, которые меня оперативно поймали, были достаточно сговорчивыми, и не стали отказывать мне в меле, которым я тут целыми днями баловался. Сегодня я лишил это место последнего свободного от моих художеств участка. Пол под ногами я регулярно перерисовывал, из-за чего мои художества не стирались. Ещё бы, так старался. Хрен там плавал, не хочу убирать ни одну из страхолюдин.
Меня они успокаивают.
