Ошибки аиста полностью

Первой мыслью было поставить Юлиного погибшего мужа. Я вывела в центр мужчину, но сказала то, что минуту назад и не думала говорить: «Это врач, производивший ЭКО и ответственный за все последствия программы суррогатного материнства». Атмосфера расстановки разрядилась, всем стало легче дышать. Ребенок подошел к врачу и сказал, что на этом месте он чувствует себя в безопасности. После чего Олег вернулся к маме, и она переключила свое внимание, которое было полностью поглощено новорожденным, на сына. Она увидела его и обняла.

Я попросила заместителя врача сказать ребенку: «Я тебя не оставлю, я буду наблюдать за тобой и заботиться как врач». Потом, показывая ребенку на родителей, он спокойно объяснил: «Они очень ждали тебя. Они сделали все возможное, чтобы дать тебе жизнь. Они могли дать тебе жизнь только таким путем». Затем развернул заместителя новорожденного на Юлю: «Благодаря этой женщине ты смог окрепнуть, вырасти и родиться на свет. Девять месяцев ты жил у нее. Но твое место с твоими родными родителями».

Чувствовалось, что врач для ребенка был авторитетом наравне с Богом. Он внимал его словам и успокаивался, благодаря чему стабилизировалось состояние и у остальных. Юля смогла сказать новорожденному: «Я тебя очень люблю, ты всегда останешься жить в моем сердце. Но сейчас я тебя отпускаю к твоим настоящим родителям, там тебе будет лучше». И от себя сквозь слезы добавила: «Я была бы счастлива, если бы ты обо мне помнил, мой мальчик».

Своему сыну Олежке Юлия сказала: «Я сделала это ради тебя, сыночек. Это моя ответственность, ты всего лишь ребенок. Я остаюсь с тобой, Олег. Я остаюсь».

Расстановку мы закончили в 20.30. В 21.00 мне на мобильный пришло СМС от Александра Петровича: «Температура у Юли упала. Она пришла в себя и попросила кушать».

Слава Богу, что по какому-то неведомому наитию мы смогли помочь этой молодой женщине вырваться из кризисного состояния и вернуться к сыну и нормальной жизни. Но для меня вопрос ЭКО и суррогатного материнства остается великой тайной, уравнением со многими неизвестными.

Из теории Берта Хеллингера о семейно-родовых системах следует: «К членам одного рода, независимо живы они или умерли, относятся:

ребенок и его братья и сестры;

родители и их братья и сестры;

бабушки и дедушки;

иногда еще кто-то из прабабушек и прадедушек;

(!) все те, кто дал в системе место другим,например, первый муж или первая жена родителей или бабушек и дедушек (это могут быть и схожие с браком отношения, заканчившиеся расставанием или разводом), или прежняя невеста, или тот, с кем у кого-то из членов рода есть общий ребенок, а также все, чье несчастье, уход или смерть принесли каким-то образом пользу другим членам рода».

По моему мнению, к членам семейной системы, бесспорно, относятся и доноры яйцеклетки, и доноры спермы, и суррогатные матери, которые являются ребенку одновременно генетическими, и, как показала расстановка, женщины, генетически не связанные с эмбрионами, перенесенными в их матку для вынашивания беременности.

Следуя опыту описанной выше расстановки, я прихожу к выводу, что и генетические родители, и суррогатная мама с ее детьми теперь представляют собой единую систему со всеми вытекающими отсюда последствиями. Также очень интересным и неожиданным является всплывший в процессе нашей расстановки факт, что и медицинские работники имеют непосредственное отношение к этой семейной системе!!! Возможно, это скоропалительные выводы, но только работа армии расстановщиков в этом направлении сможет опровергнуть либо подтвердить мое заключение.