– Не бойся, – сказал он, – он просто позвонит нашим родителям и отвезет домой.
Именно этого я и боялась – что Истон увидит мой дом, машины, припаркованные на шлакоблоках, заросший задний двор, облупившуюся краску.
Я повернула голову к окну и уставилась на огни, окрашивающие нашу школу калейдоскопом синего и красного.
Истон не сводил глаз с моего лица.
– А ты и вправду в этом хороша.
– В чем? – спросила я, и без того зная, о чем он говорит: о воровстве.
– Лазаешь хорошо, – он прикусил губу. Его веснушки стали темнее в тусклом свете.
Уголки моих губ едва заметно дернулись вверх. Я показала ему длинный шрам на коленке.
– От забора на пастбище Уилсонов, – потом следующий, на правой голени: – Перепрыгнула через ворота гоночной трассы.
– А этот? – спросил он, указав на длинную тонкую отметину у меня на руке.
Я ответила не сразу.
– Залезла на крышу «Уолмарта».
Он прищурился, вероятно, почувствовав ложь, но не стал меня ловить на этом. Пусть так, чем рассказывать о случае, когда мне пришлось забираться в собственный дом, потому что мать про меня забыла.
Открылась водительская дверь, и на кресло впереди с раздраженным видом опустился офицер Томас.
– Так, я не смог связаться с твоими родителями, Эллис, но с твоей мамой, Истон, я поговорил. У тебя проблемы. Снова.
Офицер Томас завел машину и глубоко вздохнул, словно был совершенно измотан. Школа находилась всего в паре кварталов от дома Олбри, и мы поехали в гнетущем молчании.
Дом Истона казался ярким даже в темноте. Белое крыльцо под огромными окнами без занавесок – люди внутри двигались, наслаждаясь жизнью, которую я могла видеть лишь на фотографиях. Желтая краска казалась веселой, а под крыльцом цвели огромные кусты гардений. Шины заскрипели по гравию, и машина остановилась.
В окне сбоку от двери появилась голова со светлыми кудрями – Такер Олбри. Он учился всего на класс впереди меня и Истона, но казался намного старше. Я слышала, как взрослые называют его акселератом, но не особо понимала, что это значит. Такер исчез, и я наблюдала через окно, как мама Истона отошла от стола с упертыми в бедра руками и глазами, наполненными огнем.
Когда распахнулась передняя дверь, Истон застонал, потому что на подъездную дорожку вышла вся его семья. Я невольно отпрянула, когда к окну подскочили двое мальчишек. Они глазели на заднее сиденье так, словно мы были зверьками в зоопарке.
– Сэндри! Бен! – поздоровался с мистером и миссис Олбри офицер Томас. – Я привез вашего правонарушителя, – он произнес эти слова шутливым тоном. – Мне надо еще отвезти домой девочку Трумэнов.
Миссис Олбри бросила быстрый взгляд на машину.
– Эллис? Дочку Тру? – Мама Истона произнесла мое имя так, будто что-то знала обо мне. – Я и не поняла, что Ист был с ней.
Офицер Томас кивнул, а потом простонал:
– Она лазает, как паук.
– Ты позвонил Тру? – Она скрестила руки на груди, словно поежившись от холода, несмотря на жару.
– Не смог дозвониться.
Прищурившись, миссис Олбри посмотрела на сына, потом на меня. Даже при свете луны она была красива в совершенно иной манере, чем моя мать.
– Я могу позаботиться о том, чтобы она добралась до дома, Томми, – сказала миссис Олбри, положив ладонь ему на руку.
– Но я должен сам… – переминаясь с ноги на ногу, протянул офицер Томас.
– Ты хочешь разбираться с Тру? Тебе нужна эта головная боль?
Он пожевал губы, раздумывая над вариантами.
– Если я узнаю, что вы отвезли ее не домой…
– Честь скаута. – Она подняла три длинных пальца с идеальным маникюром.
Офицер одарил ее озадаченным взглядом:
– Ты не была скаутом, Сэндри.
К окну Истона подошел Диксон, старший из братьев Олдри. Он провел большим пальцем по горлу и свесил язык, словно мертвец, а потом его оттолкнул Такер. Диксон был больше, чем Такер, но все-таки пошатнулся. Такер обхватил ладонями лицо и прильнул к окну. Когда его глаза нашли мои, уголки губ медленно потянулись вверх.
К месту, где было лицо Такера, взлетел кулак Истона и ударил в стекло. Лицо Такера исказилось от злости, и он шлепнул по месту, где сидел Истон. Диксон со смехом оттащил Такера назад, и двое принялись мутузить друг друга.
Открылась дверь с моей стороны, и офицер Томас поторопил меня выйти и встать перед взрослыми.
– Здравствуйте, миссис Олбри, – говоря это, я смотрела в землю.
Миссис Олбри тепло мне улыбнулась.
– Зови меня Сэндри.
Я нервно теребила старую футболку. Мать Истона должна была решить, что со мной делать: оставить на крыльце в ожидании родителей, которые за мной не приедут, или же отвезти в наш темный дом.
Оба варианта превращали значение ее улыбки в жалость.
– Ее зовут Эллис. – Позади меня Истон перелез через сиденье и вышел из машины.
– Элвис? – переспросил Диксон. Его лицо было почти точно таким же, как у брата, за исключением отразившегося на нем непонимания.
– Тихо, – оборвала его миссис Олбри.
– Эллис, – повторила я, пытаясь придать голосу уверенности.
Диксон с разочарованным лицом повернулся к Такеру:
– Мне больше нравится Элвис.
– Да не сомневаюсь, Дикси, – рассмеялся Такер, уворачиваясь от удара Диксона.
– Эллис, солнышко, ты хочешь есть? – спросила меня Сэндри.
