Ошибки в путеводителе полностью

Чайки ходят вразвалочку, переваливаясь, и Алена очень смешно их передразнивает. У них брачный период, из-за чего они кричат как кошки или хнычут как дети. (Но иногда и ошибешься: слышь-ка, чайки хохочут почти как люди! Ан нет, это люди и есть, и хохочут почти как люди.) Сойки. Горлицы: птицы с крупным телом, изящной синеватой головкой и белым воротничком. Любят сидеть на верхушках кипарисов, и это почти райская картинка в манере Карпаччо. Ночью общий хор рассыпается на отдельные голоса. Скворцы поют как неголосистые соловьи. Удод – как простая дудочка, с щемящей однозвучностью. Какая-то птица переливается голосом, я так и не понял какая. Не смог рассмотреть, что за птицы так дивно поют в дубняке над морем: чив-чив, чив-чив. Какие-то мелкие, опасливые.

На закате уступчатый гребень горы Дракон светится, как неочищенный золотой самородок.

Четвертого мая всем снились кошмары. А вечером мы пили портвейн в сосняке и вдруг заметили, что небо над нами просто набито звездами, ни одного свободного места. Бездна звезд. Это было как-то неожиданно. Потом поняли, что луну довольно быстро съедает круглая тень. Скоро она превратилась в такое выпуклое темно-оранжевое глазное яблоко. Лунное затмение, если кто не догадался.

Обратную дорогу описывать не хочется. На каком-то военном складе начали рваться снаряды, и нас пустили кружным путем с бесконечно долгими остановками. От скуки мне пришлось прочесть два самых модных русских романа, и воспоминания теперь кошмарны вдвойне. Не читайте модных романов, даже в дороге.

Я еще одной ногой в Испании. И даже знаю какой – левой. Или, наоборот, правой? Той, что осталась здоровой, или той (правой), что ужасно заболела где-то на подлете к государственной границе? (А во все время путешествия я скакал по горам, как дикая серна.) Видимо, все-таки правой. Но права ли она?

В Испании мы провели семнадцать замечательных, весьма насыщенных дней. Отчасти солнечных и теплых, отчасти туманных и холодных, потому что были в разных местах. В основном в центральной и северной частях страны: Кастилия-Леон, Эстремадура, Кастилия-Ла-Манча и один, но очень яркий представитель Каталонии – Барселона. В Барселоне прожили четыре дня, а могли бы – всю жизнь. Из известных мне неродных городов я еще могу сказать такое про Рим. С некоторым сомнением – про Лондон.

В Мадриде мы тоже пробыли четыре дня, но суммарно: приезжали и уезжали. Очень приятный, милый город, со старой планировкой, довольно новыми домами и сравнительно небольшим количеством церквей. Но в последний день мы уже не очень понимали, что там делать. Были в Прадо, где я убедился со всей очевидностью, что лучший испанский художник все же не Веласкес, а Сурбаран.

Остальное время путешествовали на двух наемных машинах и поэтому смогли посмотреть еще пятнадцать (!) городов. То есть всего семнадцать за семнадцать дней. Очень много.

Дороги в Испании хорошие, везде указатели, но искать дорогу все равно непросто, особенно внутри города. Приходилось вылезать из машины и расспрашивать случайных прохожих. В Испании никто и нигде не говорит ни на каком другом языке, кроме родного. Испанского никто из нас не знал. Выручала убежденность одного из моих спутников, что на самом деле все люди Земли знают русский язык, только скрывают. Это как-то действовало: Юра обращался по-русски, ему отвечали по-испански, он как-то набычивался, подставлял под испанскую речь одно ухо и извлекал-таки крупицы смысла – твердые кристаллы необходимой информации. Видимо, лингвистический гений, даром что кроме русского не знает ни одного слова ни на каком языке.

Водитель и штурман постоянно яростно спорили друг с другом и ни в чем не сходились. В какой-то момент мне показалось, что я превратился в гранату с зажженным фитилем, но тут автомобильная часть поездки закончилась и мы на поезде поехали из Мадрида в волшебный город Барселону.