Москвичок я видел, он уже был прямо за автобусом, но, как мне дураку показалось, он притормаживал. Значит я и рванул перед носом автобуса, выскочил. Ах ты сволочь, он наоборот, разогнался! Прыгнул, что есть силы, вверх и вперед, меня страшно жахнуло по обеим ногам, как дубиной. Взлетел, вращаясь, метра на три. Никаких мыслей, звон в голове и сожаление о своей неимоверной глупости, тяжело рухнул на четыре кости, удачно, как кот, и, сука, перед самым лицом щетка наезжающего красного трамвая. Влево твою, вправо! Не успею… последние совершенно идиотские мысли в грязной куче: Берлиоз, блядь, трахнуть бы эту трамвайную комсомолку, ей за тридцать, вечером в их бытовке, стоя и потно… Меня ослепительно бьет по лбу, клином вбивает в какой-то туннель, я падаю, падаю в него, темнота. Все…
Нет, не все, я двигаюсь, причем не раком, как должно быть по импульсу, но вперед и впереди ослепительная точка света. Муди-Моуди, нисколько не обрадовался, даже омерзение взяло — поганая иллюзия, согласно всем правилам двигаюсь по абстрактному влагалищу обратно в небытие, сейчас вспышка, эйфория, и все, окончательно. Жду. Нет, и здесь обман, тянет и тянет. Тут такая меня злоба взяла, не могу даже словами передать, сейчас, по прошествии времени думаю, что все дальнейшее имело причиной эту злобу и еще совершенно неуместную мысль о стонах вагоновожатой, ухватившейся за какую-то стойку в полутемной бытовке. Еще чудился их деповский алкаш, вытягивающий тощую шею и старающийся разглядеть в темном окошке, что за подвывания там, не светит ли ему пузырь ненароком.
Но нет, какие там вспышки и эйфория, чувствую я себя, чувствую стенки этого туннеля всем своим телом, задницу дерет прямо в кровь. Да и смотрю, не несет меня уже, а сам я, шустро так, локтями и ногами перебираю, и лезу значит, из какой-то дыры на свет. Все это заняло секунду-другую, частично очухался я, смотрю нахожусь в какой-то дыре, абсолютно голый, и до света каких-то полметра. Как полураздавленный червяк я завозился, и выскочил наружу. Да уж…, только что жить хотел, а сейчас с радостью был готов сдохнуть, только бы не видеть то, что увидел.
Представьте себе, стою я совершенно голый с ободранными в кровь ногами и руками, посреди каменистой равнины, и никаких улиц с машинами, ни людей, ни даже травы нет. Под ногами щебень, вперемешку с какой-то синей глиной, по отдельности стоят омерзительного вида высокие, мясистые папоротники да изредка каменные столбы, выеденные ветром… Всего несколько секунд назад я торопился домой: заскочить на минутку, принять душ, сменить пропотевшую рубашку и пойти в кино с девушкой, и, главное, у нас через двенадцать дней должна была быть свадьба.
Вместо этого, я стою черт знает где, голый, и надо мной светят два солнца, ни одно из которых на Солнце и отдаленно не походит! Надолго, блядь, если не навсегда, — вот первая вербальная мысль сформировавшаяся в моей совершенно ошалевшей голове. Какие там иллюзии и щипки за мягкое место, сразу понятно, что нахожусь в самой, что ни на есть реальной обстановке — босым на щебенке трудно грезить!
Внезапно, недалеко, где-то метрах в ста, что-то завыло с прибулькиванием и звук внезапно оборвался так, будто что-то размазалось. Не буду передавать словами, что ощутил, но я мгновенно бросился искать, что нибудь существенно- ухватистое. Камни были вперемешку с глиной и по большей части мелочь, но попадались и крупные. Пару штук рубил я обламывая ногти выковырял, и встал уже несколько более уверенный и очень внимательный.
Местность была безрадостная. Папоротники, конечно, это были не настоящие папоротники, стояли друг от друга в метрах десяти, часть их листьев была на вид жесткой, как бы жестяной, часть мясистой, по листьям ползали насекомые, каждое из них было с кулачок ребенка. Такой лес, конечно не папоротниковый, а березовый, я уже видел вблизи одного номерного завода, где придурки в погонах баловались с радиацией. Там также, деревья стояли поодаль друг от друга, и лес был хилый, и как помню, было очень много грибов. Настроение от этого воспоминания лучше не становилось. Почва: синь-глина, камни и песок. Дул слабый ветерок и было довольно жарко.
Ко мне постепенно возвращалась способность мыслить и я попытался рассуждать спокойно и логично. Но единственное, что приходило в голову Марк Твен!? Ну-ну, сильнее ударило, дальше по времени отлетел? А как же два солнца, сияющие как две большие красные фары, то есть предположительно два красных гиганта? Если я не ошибаюсь, ближайшие двойные, Капелла и Центавр, это звезды класса G. Следовательно меня «отбросило» довольно далеко, ведь вблизи Солнца нет такой старой двойной звезды. И совершенно случайно дышать можно, и ямка эта непонятная… Совершенный идиотизм, но данный мне конкретно, в очень неприятных ощущениях. Кем данный, и зачем все это? Что делать? Да, очень интересно, что там выло? И что мне есть и пить? Решил: во-первых надо осмотреться, во вторых, надо беречь ноги, долго по щебню я не прохожу. Значит к папоротниковому дереву.
