Уныло рассматривая сквозь пыльное окно не менее унылый ландшафт, представляющий собой выжженную солнцем пустыню, Миша Гурфинкель думал над тем, что судьба любит откалывать весьма забавные штуки. Вот и сейчас она довольно беззаботно швыряла их с Бумбой навстречу новым приключениям, не особо заботясь об их комфорте.
И это было обидно.
Чертовски обидно.
— А знаешь, как по-арабски будет: иди к черту? — продолжал приставать к Мише Покровский, снова углубившись в изучение англо-арабского разговорника.
Гурфинкель в ответ протяжно застонал.
— Ага, — обрадовался Бумба, — не знаешь. А я знаю. Нужно сказать: ялла, я хаббара аббет.
— Кстати об обеде, — к слову вспомнил Миша. — Если я не ошибаюсь, последний раз мы с тобой ели еще в аэропорту Хитроу перед отлетом в Каир.
— Точно, — кивнул Бумба и, поняв прозрачный намек напарника, извлек из их НЗ в своем кейсе две шоколадки “Сникерс”. — Заряди мозг, — весело сообщил Покровский, с аппетитом хрупая батончиком.
— Если он есть, — ехидно добавил Гурфинкель, многозначительно подмигивая приятелю.
Вскоре их резво двигающийся автобус был остановлен на дороге полицейским патрулем.
Местные полицейские оказались довольно хмурыми парнями. Они быстро переговорили о чем-то с усатым водителем, после чего прошли в салон автобуса, выборочно проверяя у пассажиров документы. Паспорта у Миши с Бумбой они проверяли с особой тщательностью, то пристально вглядываясь в фотографии на документах, то снова переводя взгляд на кислые потные физиономии туристов.
Через пять минут Гурфинкель понял, что произошло.
— Нет, — сказал он по-арабски. — Вы перепутали, вон мой паспорт, а это паспорт моего друга. Он, кстати, болел ветрянкой, когда ему фотографию делали, так что вы не удивляйтесь.
Полицейские кивнули и, вернув иностранцам паспорта, покинули автобус.
— Не нравится мне все это, — тихо промямлил Бум-ба. — Fignja, blin, какая-то. Ты заметил, как странно они на тебя смотрели?
— Странно смотрели? — переспросил Миша. — Нет, я ничего такого не заметил. Просто они сверяли с моим лицом фотографию в твоем паспорте.
Пожав плечами и прикрыв лицо от солнца раскрытым разговорником, Бумба удовлетворенно задремал, и даже постоянно попадающиеся под колеса автобуса колдобины не были препятствием для его сна.
— “Да это йети какой-то, а не человек”, — завистливо подумал Гурфинкель, глядя на сопящего приятеля.
Настроение у Миши после странного полицейского патруля почему-то сильно испортилось. Мишу стали терзать нехорошие предчувствия, а своим предчувствиям он, как правило, доверял, и они еще ни разу его не подводили.
Не подвели они Мишу и теперь.
Второй раз автобус, вопреки ожиданиям Гурфинкеля, тормознули не полицейские, а военные. Это сразу было понятно, достаточно взглянуть на защитного цвета джипы и на людей в камуфляже с автоматами, преградивших дорогу автобусу.
Военные.
На востоке они были похуже полиции. Настоящие садисты в камуфляже. Гурфинкель прекрасно это знал и потому грубым пинком разбудил храпящего рядом Бумбу.
— Чего тебе? — отмахнулся Покровский, сладко причмокивая губами.
— Плохи наши дела, Эндрю, ой плохи, — прошептал Миша, видя, как автобус плавно притормаживает рядом с военным постом.
— А что такое? — встрепенулся Бумба. — Автобус идет не в Луксор?
— Да не в этом дело, — Гурфинкель ткнул пальцем в окно, — гляди.
— Ну, мужики в камуфляже, — удивился Покровский. — Ну и что с того?
— Ничего, — ответил Миша, чувствуя холодное покалывание в районе позвоночника — верный знак беды, — сейчас увидим.
Ситуация с военным патрулем в точности походила на ситуацию с полицейским. Двое смуглолицых парней о чем-то быстро переговорили с шофером автобуса, и тут произошло непредвиденное: шофер обернулся и указал пальцем на сидящих в конце салона туристов.
— Так-так, — прошептал Миша, — начинается.
— Да что такое? — не выдержал Бумба. — Ты зачем, kozel, меня пугаешь?
Проверять документы у местных жителей патрульные не стали, вместо этого они целенаправленно прошли в конец автобуса, остановившись рядом с иностранцами.
— Пожалуйста, предъявите ваши документы! — на хорошем английском попросил один из военных, судя по нашивкам — офицер.
Гурфинкель с Бумбой повиновались, протянув военным свои паспорта.
— Вы еврей? — внезапно спросил один из патрульных, обращаясь к Мише.
— Я? — удивился Гурфинкель. — Да вы что, я француз, потомственный француз, ля Франсе, пурква па, Париж, Мулен Руж.
— Все ясно. — Офицер кивнул. — Пожалуйста, покиньте автобус.
— Что?
— Покиньте автобус.
Естественно, они подчинились, ведь Египет это вам не Лондон, о правах человека здесь знают немного, а ближайший приличный адвокат находится за несколько сотен километров от этих прожженных солнцем песков.
Иностранных туристов быстро высадили из автобуса, который, весело посигналив, укатил в сторону Луксора.
— Ну и что дальше? — спросил Бумба. — Как будем выкручиваться?
Гурфинкель опытным глазом осмотрел окрестности. В том месте автострады, где стоял передвижной пост военного патруля, местность изобиловала каменистыми холмами, а справа от дороги даже виднелись какие-то, без сомнения, древние развалины.
