Он прекрасно понимал, что он не настоящий актер. Вот Марлон Брандо – это актер! Рэли был еще слишком мал. Он был больше похож на попугая. Дарби объяснял ему его задачу, а он все выполнял. Смеялся, улыбался, плакал, выглядел задумчивым. Вот только петь не умел. Это стало ясно во время съемок «Питера Пэна». Все так волновались по этому поводу. Он часами занимался с преподавателем музыки и все равно еле-еле мог правильно воспроизвести мелодию. То-то было удивление, когда появились отзывы, и какие! Рэли понял, что все было так потому, что маленьким детям необязательно хорошо петь. Достаточно того, что он вообще что-то запел. Он сам себе напоминал собачку, которая могла стоять и ходить на задних лапках.
Да, он не был ни актером, ни певцом. Ну и что?
Он – кинозвезда! Отпечатки его рук и ног остались в цементе перед входом в Китайский центр Граумана! Рядом были отпечатки Риты Хейуорд, Чарльза Бойера, Джинни Крейн и Генри Фонда. Ему дали палочку, и он старательно написал: «Мистеру Грауману. Огромное Вам спасибо. С любовью Рэли Барнз. 10 августа 1961 года».
Его окружали поклонники. Они аплодировали и выкрикивали его имя. Им хотелось увидеть его, получить автограф, и если повезет – то коснуться. Они писали ему. Тысячи писем каждую неделю. Целый штат людей рассылал подписанные им фотографии. Три человека занимались координацией работы его фэн-клубов. Эти клубы были в каждом штате, за исключением Южной Дакоты и Теннеси.
Иногда ему грозили, хотя предполагалось, что Рэли ничего не знает об этом. Угрожающие письма приходили с почтой, часто на дешевую бумагу были криво наклеены вырезанные из газет буквы. Иногда были звонки в их особняк, угрозы шепотом по ночам. После этого Пол вызывал полицию и они снова меняли номер телефона. Месяца два после этого удваивались отряды, патрулировавшие вокруг дома.
Иногда, когда выдавалась минутка досуга – например, перед началом съемок, – Рэли пытался осмыслить, что он значит для всех этих людей – тех, кто любил его, и тех, кто желал его убить. Например, старенькие леди. О, они по-настоящему любили его. Он понял, что он был для них идеальным внуком, которого у них не было. Маленький мальчик – очень храбрый, но и очень ранимый. Здесь все было просто. Им хотелось ласкать его и ухаживать за ним. Маленькие девочки, его поклонницы, хотели, чтобы он стал их дружком, которым они могли бы хвалиться среди своих подруг. Чтобы те завидовали и восхищались Рэли. Девушкам он тоже нравился. Но он никогда не говорил во время интервью еще об одной огромной группе своих обожателей – гомосексуалистах. Ну, они и любили его! Просто обожали. Прямо удивительно. Они глядели на него такими голодными глазами, как будто желали проглотить целиком. Этот взгляд, когда он замечал его, всегда пугал Рэли. Так на него смотрел сэр Джордж Дин, когда он был крохотным ребенком. Рэли всегда было неудобно, потому что он не понимал, в чем тут дело. Он же тогда не знал, что существует много мужчин, которым нравятся только мужчины. Конечно, когда он думал о девочках, он решил, что еще слишком мал, чтобы разобраться, почему кому-то могли нравиться те или иные девочки. Они вообще ничего не умели и всего боялись. В картинах, например, их хватало только на то, чтобы коснуться тебя рукой и сказать «Будь осторожен», когда он собирался пойти и убить дракона или отправиться на войну или сделать что еще. Так было всегда, когда вместе с ним в картине снималась девочка. Им всегда хотелось, чтобы ты бросал все настоящие мужские дела и начинал заниматься ими. Возьмите для примера мамочку. Вот уж типичная женщина. Такая хорошенькая и милая, но держится всегда где-то позади. Рэли никак не мог понять, почему она не принимала ни в чем участия. Ведь действовать так интересно. Он всегда прекрасно себя чувствовал, когда пробовал сделать что-то новое, и понимал, что со всем справится.
Но мамочка боялась даже подниматься на лифте одна. Она не умела водить машину. Не было никакой возможности заставить ее полететь на самолете. Интересно, чего она так боится!
Рэли часто думал об этом. Самое ужасное, что могло с ней случиться, она могла умереть. Но она могла умереть в любом случае. Это ждало всех. Нет, Пол прав: если ты собираешься что-то свершить, тебе стоит попробовать все. Человек делает первый глоток воздуха, начинает дышать, а потом уже учится всему остальному, развивается дальше.
Может, оттого, что мамочка всего боялась, она все время принимала транквилизаторы и слишком много пила. Наверное, так она изгоняла свои страхи. Рэли любил ее, но не уважал.
Иногда он размышлял о ее отношениях с Полом. Рэли понимал, что Пол смотрел на нее сверху вниз. А иногда и открыто презирал.
Тогда у мамочки было такое выражение лица, как будто ее ударили. Она вся как-то скукоживалась и начинала плакать.
Рэли не мог выносить ее страданий. Правда! Но что можно было от нее ожидать, когда она была в «отключке» из-за своих таблеток или же едва стояла на ногах, потому что «перебрала»!