Ее маленькое бунгало было просто прелестным – с мебелью, покрытой ситцем, и стеклянной раздвижной дверью, ведущей прямо в сад. И эти великолепные розы! Она была в городе уже пять дней, и розы все еще выглядели прекрасно. Рэли увидела, что ей прислали еще цветы. Она подошла к бюро и посмотрела на них. Это была орхидея – великолепный экземпляр. Она раньше не видела ничего подобного. Толстые белые лепестки и прожилки красного цвета. Сказочная орхидея, подумала Рэли и взглянула на карточку.
«Тайный обожатель», – прочитала она с улыбкой.
Рэли сказали, что она может приехать и должна будет искать все сама. Ей так ответили, когда она позвонила в архив в Беверли Хиллз, а потом в Санта-Монику. Она там ничего не нашла. Рэли снова села в машину и поехала на север. В это время машин было сравнительно немного. Рэли включила радио, там гремел рок-н-рол.
Она ничего не нашла ни в Окснарде, ни в Вентуре. В Санта-Барбару приехала в пять часов, местные архивы уже были закрыты, и она решила, что придется побывать здесь и завтра утром. Рэли остановилась в Билтморе. Она думала о том, как великолепно было ехать по побережью сегодня днем. Она чувствовала себя такой свободной. На следующее утро она явилась в архив в восемь часов, как только они начали работу. Но и здесь – ничего. В чем же дело? – думала она, спускаясь по лестнице и снова садясь в машину. Она снова выехала на шоссе. Кто-то действительно сильно постарался, чтобы было сложно отыскать свидетельство о браке.
Рэли зевала и лениво перелистывала бумаги, лежавшие перед нею. Фостер. Фулджер. Боже ты мой, она уже добралась до Пасо Роблес. Место, расположенное к югу от Сан-Франциско. Может, она что-то не так делала с самого начала? Может, следовало ехать на север, а не на юг? Рэли представила, как она входит и выходит из разных архивов по всей Калифорнии. Они не могли зарегистрироваться нигде, кроме Калифорнии. Это Рэли знала совершенно точно. Фонтейн. Фуке. Фурнье Пол.
Рэли почувствовала, как прилив адреналина в крови подействовал на каждый нерв в ее теле. Она еще раз внимательно все прочитала, ибо так боялась ошибиться…
Фурнье Пол. Барнз Бет Кэрол. Жениху было двадцать три года. Он родился в Лос-Анджелесе. Занятие – продюсер. Невесте всего семнадцать лет. Рэли была поражена и широко раскрыла глаза. Мать родилась в Кур Д'Ален, Айдахо. Занятие и образование – никакого. Свидетельство о браке было от 12 апреля 1953 года. На нем были каракули ее отца и аккуратная подпись матери.
12 апреля 1953 года, повторила Рэли. Это случилось за пять дней до того, как было выписано мое свидетельство о рождении. И в то время мне уже было восемь месяцев. Значит, я рождена вне брака, внезапно поняла Рэли и резко выпрямилась на стуле. Ей показалось, что ей сильно ударили под дых.
– С вами все в порядке? – спросила служащая.
– Мне бы выпить водички, – слабо попросила Рэли.
– Вы очень побледнели, – сказала женщина, подавая стакан воды.
– Все оказалось совсем не так, как я думала, – пробормотала Рэли.
Она медленно ехала на юг по шоссе, не замечая шума океана, когда тот выплескивался на пляж в красноватом закате. Она не слышала рокота мотора своей машины. В зеркале она увидела молодую женщину с огромными выразительными голубыми глазами, у нее были высокие скулы, чудесный нос, полные губы, ямочка на щеке. Каскад сверкающих каштановых волос. Красавица! Рэли нахмурилась, она ничего не понимала. Я тебя не знаю, грустно сказала она себе.
Как странно, что она никогда прежде не думала о том, что было до ее рождения. Она не представляла, что мир несовершенен, даже если в его центре был Рэли Барнз, юная кинозвезда. И теперь вот это. Она – незаконнорожденная. Она почувствовала себя такой униженной. Шестнадцать лет. Именно столько было ее матери, когда она родила Рэли.
Она легко могла ее себе представить. Беременная и не замужем. Нечего не умеющая делать. Такая молодая, совсем девочка. Боже, как же она, наверно, боялась, подумала Рэли, ей стало так жаль мать. И потом они наконец поженились, и она оказалась в безопасности, стала уважаемой дамой. Но почему, спросила себя Рэли, почему же они поженились только 12 апреля 1953 года, когда ей уже было восемь месяцев?
Это был контракт Гербера, решила Рэли. Все даты совпадали. Наверно, в этом была причина. Пол должен был фигурировать в контракте как ее отец. Таким образом он мог контролировать заработанные деньги. Рэли снова посмотрела на вырезки. Заметка в «Верайети» и заголовок: «Крошка делает рекламу». Маленькая заметка в «Дейли джорнал». Это была выписка из решения суда, когда она с матерью и Полом через суд добивались ратификации контракта. Там было четко указано, какая сумма будет выплачена по определенным числам. Половина всего дохода будет помещена в трастовый фонд для вышеуказанного ребенка. Трастом будет распоряжаться суд и официальные адвокаты.
