Во времена, когда непонятно, что будет завтра, Агата решила жить по принципу «делай что должен, и будь что будет». У неё благотворительный фонд, который нужно спасти. У Ильи — бизнес, оказавшийся тоже вдруг под угрозой. Им совершенно не до любви, их прежние жизни разбиты вдребезги. Но… может быть, так окажется, что на осколках вдвоём проще выстоять?16+
— Мужчина! Мужчина! Нет, вы только посмотрите на него! Я вам говорю! Куда вы прётесь без очереди? Или вы думаете, мы тут просто так стоим?!
Агата хмыкнула, спрятав улыбку в упавших на лицо волосах, и мысленно зааплодировала стоящей впереди тётке. Пижона, который, видно, считал себя умнее других, она заприметила ещё на стойке регистрации. Где, кстати, очередью и не пахло, но этот гад умудрился отличиться и там, сунув свой паспорт зевающей сотруднице аэропорта как раз в тот момент, когда то же самое хотела сделать Агата. И даже глазом не моргнул. Хам…
— А ничего, что я здесь стою? — обалдела от такой бесцеремонности девушка.
— Да стойте на здоровье, — милостиво разрешил пижон, а потом, улыбнувшись на все тридцать два сверкающих зуба, обратился к девице за стойкой: — Эллечка, милая, можно чуть-чуть побыстрей? Посадка-то заканчивается.
— Это точно! — фыркнула Агата и с надеждой тоже уставилась на служащую. А та — нет чтобы проявить хоть чуточку женской солидарности — взмахнула длиннющими, как у Буренки, ресницами и взялась оформлять доморощенному сердцееду документы. И, надо отметить, дело двигалось бы гораздо быстрее, если бы эта курица то и дело не отвлекалась от процесса, облизывая пижона полными очевидного интереса взглядами. Агата обалдела. Мелькнула мысль устроить скандал, но имелся риск, что Эллечка в отместку закроет регистрацию прямо у неё перед носом. Агата этого допустить не могла. Пришлось идти на очередной компромисс с совестью и, скрипя зубами, смиренно ждать, когда эти двое намилуются, чтобы всё-таки получить свой посадочный. И вот снова он! Хорошо, теперь есть кому поставить гада на место. Храни господь вздорных тёток! И дай здоровья их голосовым связкам.
— Я опаздываю на свой рейс.
Голос пижона звучал так холодно, будто он планировал им заморозить набирающий обороты скандал.
— Так мы все опаздываем. Конец очереди там, — толстый палец тётки очертил дугу и остановился в сантиметре от носа умника. Тогда как сама женщина, чуть отойдя вбок, перекрыла ему проход собственной весьма внушительной, надо отметить, грудью.
Агата усмехнулась и, сложив перед собой руки, принялась с нескрываемым интересом наблюдать за разворачивающимся спектаклем. В конце концов, теперь ей можно было расслабиться и не волноваться, что самолёт улетит без неё. Было даже немного обидно, что представление в конечном счёте не состоялось. Видно, по достоинству оценив потенциал противника, пижон решил, что связываться с ним, точней с ней, себе дороже. Нахмурившись, он подхватил маленький чемоданчик и отошёл к концу очереди. Так-то! В победном угаре Агата едва не вскинула руку над головой.
— Верхнюю одежду снимаем и кладём в контейнер. Телефоны, ключи и прочее — на стол. Воду из ручной клади убираем, — гремел на весь зал голос таможенника.
К тому моменту Агата уже стояла, зажав тот самый злосчастный контейнер в руках. А пижону только предстояло разоблачиться. Тут ничего интересного вроде бы не было, но за неимением лучшего развлечения Агата не сводила глаз с нахала. Тот как раз скинул куртку и взялся за ремень. Фигура у него, конечно, была отменная. «Уж не спортсмен ли он?» – подумала Агата. В пользу этого предположения говорили некоторая скудость интеллекта и отсутствие хоть какой-то культуры.
— Какого чёрта ты мне купила билет в эконом? — донёсся до Агаты уже знакомый, кажется, вечно всем недовольный голос. Так-так, это было интересно! Она навострила уши. — Что значит — у этого перевозчика нет бизнеса?! Нахрена тогда я лечу им? Так. Ладно…
Шпионя за качком, Агата как-то упустила момент, когда тот ловко, будто между делом, вновь попытался пролезть вперёд.
— Чего это я… Скоро вообще будем на телегах ездить, — буркнул себе под нос, но она услышала. И хохотнула. Пижон резко вскинул взгляд. Агата закусила щёку. Ресницы у него тоже были длинные, короче, конечно, чем у девицы за стойкой, но всё же какие-то совсем не мужские. Чего не скажешь обо всём остальном — хищном профиле, упрямом, поросшем короткой ухоженной щетиной подбородке и циничном взгляде.
Не придумав ничего лучше, пойманная на поличном Агата нарочито почтительно поклонилась. И сделала дурашливый книксен.
— Милости прошу, барин… — взмахнула рукой, пропуская того перед собой. Уж лучше ему в спину смотреть, чем так… Так отчего-то неловко. — Извольте пройти-c. Мы — люди простые, потерпим.
— И надолго вашего терпения хватит?
— Как сказать. Иногда кажется, что бесконечное терпение — наша главная национальная идея.
— Печально.
— И не говорите.
Двусмысленный выходил разговор, но многообещающий. В сошедшем с ума мире было важно знать, что у тебя есть единомышленники. Даже среди вот таких гадов. Может, он всё-таки не спортсмен? Или из тех спортсменов, которым не успели отбить мозги? Не боксер, в общем, как можно было подумать, глядя на перекатывающиеся под рукавами поло внушительные мышцы. Может, гимнаст? Или гребец… Вообще есть такое слово? Ладно, что она про спортсменов? Им сейчас, бедным, вообще нелегко приходится.
Пока Агата размышляла, у нахала зазвонил телефон.
