— Не оправдывайся, я знаю, что вы не виноваты.
Сеппин облегченно выдохнул. Знаю, почему: проступки подлежали наказанию, и это правило я никогда не преступал. Было дело по первости, когда прощал все, что ни попадя, но… Столкнувшись с тем, что мои серьезные и справедливые требования не принимаются к исполнению, слегка озверел и ужесточил дисциплину. Самому было тошно от собственной «жесткости», но пользу сии страдания принесли: теперь любое мое слово, сказанное холодным тоном, почитается приказом.
— А для тебя лично работенка образовалась.
Деревянщик обрадованно навострил слух.
— Снимешь всю эту погорелость и сделаешь новую облицовку. Согласен?
Можно было не спрашивать: что еще доставит истинное удовольствие мастеру, как не любимая работа?
— Как не сделать, сделаем! Только я бы сам доски пилил, если dan Смотритель не против: тут же надо узор будет точно подбирать, чтобы каждый завиток на своем месте был, а не вразнобой.
— Да, да… Пили сам, конечно. Я договорюсь, чтобы нужную древесину доставили. Только ты сначала сам определись, что тебе потребуется.
— Да не так уж много, dan Смотритель! Только молодняк не подойдет, нужно будет стволы старше пятидесяти лет подобрать, да не полевые, а из той части леса, где… — увлеченно начал Сеппин, но я устало махнул рукой:
— Позже, хорошо? Запиши, если сможешь. А для начала убери всю гадость: у меня голова от этого запаха болит.
— Как пожелаете, dan Смотритель!
Деревянщик бодро потопал за надлежащими инструментами, а я вернулся в кабинет, где застал… Своего подчиненного, бегающего от работы при каждом удобном случае.
Олден, запыхавшийся и раскрасневшийся, попытался сделать вид, что сидит в кресле уже битый час, дожидаясь меня. Понимал, конечно, что все попытки будут напрасными, но надежды окончательно не терял. Правильный подход, кстати: делать вид, что все прекрасно, когда напротив, все ужасно. Сам иногда им пользуюсь.
Я медленно и величаво (не знаю, как выглядит со стороны, и знать не хочу: мне всегда было довольно внутреннего ощущения) проследовал к своему месту, устроил пятую точку поудобнее, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, придавая устремленному в пространство взгляду выражение скорбной снисходительности.
Веснушки на перебитом носу Олли немного подумали и спрятались в меленьких складочках, когда маг наивно сообщил:
— Не ожидал встретить тебя сегодня, и особенно здесь.
— Да, такой уж я непредсказуемый и внезапный… Но речь не обо мне, имеющем законное основание для отлынивания от несения службы. А вот почему другие персоны не находятся там, где должны находиться, мне бы хотелось знать. Очень.
Олден прищурился, стараясь выглядеть невинно оскорбленным:
— Вообще-то, раз уж ты в настоящее время освобожден от службы, твое появление в Приюте может расцениваться лишь как частный визит.
Прав, мерзавец. Но когда я отступал перед превосходящими силами противника?
— Да, частный визит единоличного владельца, требующего отчет о делах у нанятого слуги.
— Это кто здесь слуга?
— Показать пальцем?
Олден не на шутку обиделся, хотя я не солгал ни в одной детали: он — мой слуга. В отношении Приютских дел. И состоит на должности лекаря, призванного следить за состоянием содержащихся в Приюте людей. Получает за это жалованье, кстати, в отличие от меня. И не только за это.
— Итак, я жажду получить отчет.
— Прямо сейчас?
— А что тебе мешает? Учти, я ведь могу потребовать составить его в письменном виде, что, безусловно, потратит на себя часть того времени, которое ты выделил на труды по обретению идеальной возлюбленной.
— Сволочь ты, Рэйден.
— На том и держимся! — сползаю пониже в кресле и закидываю ноги на стол.
Ну вот, теперь Олли будет дуться и считать меня нехорошим человеком, заглядывающим туда, куда не просят. Ничего, переживу.
— Ты же обещал, — суровый укор и в голосе, и в помрачневших глазах.
— Что именно?
— Не вынюхивать.
— А я и не вынюхивал.
Скривившиеся в недоверчивой усмешке губы.
— Доказать, конечно, не могу, но… У нас с тобой был один и тот же гильдейский наставник, если помнишь. Так почему ты отказываешь мне в усвоении знаний, предназначенных нам обоим?
Олден отвел взгляд, обдумывая мои слова.
Велика загадка, можно подумать! На самом деле, ответ — проще некуда.
