За время, прошедшее с того момента, как она покинула столицу вместе со своей тетушкой, Анна лишилась не только единственной родственницы и покровительницы, но большей части своей наивности. Еще недавно шиисса ШиВар не обратила бы никакого внимания на то, как поджимает губы ее охранник, не сочла бы странным то, что он мнется во время разговора и избегает смотреть ей в глаза. Теперь же… теперь же она находила все это более чем подозрительным.
Вздохнув еще раз, Анна поднялась из-за стола и направилась к своей дорожной сумке. Она намеревалась переодеться ко сну. Завтра их путешествие продолжится, а значит, времени на сон оставалось не так уж и много.
Склонившись над небольшим сундучком, в который она впопыхах побросала те немногие вещи, что могли бы ей пригодиться, Анна едва сдержала стон. На глаза ей попалась сорочка. Опустившись на колени и сжимая в руках тонкий шелк, шиисса прикрыла глаза.
Снова нахлынули воспоминания.
Шесс Лорне не выбирал ей одежду лично. Вовсе нет. У него не было ни времени, ни желания заниматься подобной ерундой. Но в результате несчастного случая, когда по дороге в Пограничье, экипаж, в котором Анна и ее тетушка Полин ехали, упал с обрыва, молодая шиисса лишилась не только единственной родственницы, но и всех своих вещей. И потому, привезя ее в Дорван и заперев в собственных покоях во дворце наместника, шесс Лорне озаботился о том, чтобы обеспечить свою пленницу всем необходимым. Портниха, получившая щедрое вознаграждение, — Анне даже страшно было подумать о том, сколько золота пошло на все эти наряды — в рекордные сроки предоставила в распоряжение шиисы ШиВар обширный гардероб. Беда была только в том, что все эти вещи подходили скорее легкомысленной кокетке, а вовсе не старой деве, коей считала себя Анна. Но шесс Лорне не желал ничего слушать. Он словно издевался над несчастной своей жертвой, снова и снова заставляя ее краснеть от стыда и чувствовать себя не в своей тарелке.
Вот и эта сорочка. Удивительная, из тончайшего белого шелка, украшенная изящным кружевом ручной работы. Анна в жизни своей не надевала ничего подобного и даже представить себе не могла, что когда-нибудь станет обладательницей подобного безобразия, подходившего разве что ее тетушке Полин, которая слыла не слишком принципиальной шииссой, не отягощенной правилами приличия и незнакомой с такими понятиями, как скромность.
И, конечно же, Анна не удержалась. Она дождалась ночи и того момента, когда шесс, ее тюремщик, покинет покои, отправившись по своим делам. Долго сидела на кровати и смотрела на сорочку, осторожно, самыми кончиками пальцев, прикасалась к тонкому нежному шелку, раздумывала, решалась и… решилась.
А затем, отчаянно краснея, рассматривала себя в огромном зеркале, не в силах поверить, что вот эта порочная шиисса, отражение которой показывает ей гладкое стекло, на самом деле она сама. Скучная, некрасивая, старая дева вдруг, словно по волшебству, превратившаяся в прелестное создание. Русые волосы блестящим ковром окутывали тонкие плечи, нежная кожа, подчеркнутая белоснежной тканью, выглядела так, словно ее обсыпали тонким слоем перламутра, а невзрачные, невыразительные глаза блестели, будто драгоценные камни. Анна никогда бы не подумала, что может выглядеть вот так… соблазнительно? Маняще? Порочно?
Она никогда не была такой, никогда не желала привлекать внимание. И в тот раз рассматривала себя в зеркале с единственной мыслью — это не она. Не та Анна ШиВар, что похоронила себя сразу в заботах о больном отце, а затем, отказавшись от возможности стать женой и матерью — в постоянных хлопотах о брошенных детях бедняков. Не та Анна, которая рядилась в наглухо застегнутые темные наряды и всегда туго стягивала волосы на затылке, не та Анна, которая уже давно утратила надежду иметь собственную семью.
Но, глядя на себя в зеркало в покоях начальника службы безопасности Дорвана, Анна вдруг отчетливо поняла, что она вполне могла бы стать такой, какой видела себя в отражении в эту ночь. Красивой, уверенной в себе, желанной… Могла бы попытаться изменить свою жизнь… Но не стала. Сразу убеждала себя в том, что все ее беды из-за бедности, а потом… просто смирилась и не желала ничего менять в своем существовании. Так было спокойней. Обычней.
В тот момент Анна настолько отрешилась от происходящего вокруг, рассматривая себя в зеркале, что не услышала приближающихся шагов и не успела набросить на плечи пеньюар. Дверь распахнулась от резкого толчка, и она застыла на месте, широко распахнув глаза и прижав руки к груди, чтобы хоть как-то прикрыться и боясь даже вздохнуть.
Рейджен Лорне в свою очередь замер на пороге, рассматривая свою пленницу с интересом и… что-то еще, чему Анна не знала названия, читалось на его красивом лице.
Рейджен переступил порог и закрыл за собой дверь. Тихий стук, сопровождающий это действие, показался Анне выстрелом. Она вздрогнула, слишком поздно догадавшись о том, что оказалась в ловушке.
