Я подняла глаза на Ника и вдруг поняла, что выражение его лица изменилось, он сжал челюсти и его дыхание участилось. Прошли секунды, прежде чем я поняла, что моя сорочка прозрачная, свет луны из окна подсвечивает тело. И его взгляд задержался на моей груди, спущенная бретелька обнажила ее больше чем на половину, еще немного и соскользнет вниз, цепляясь за напряженные кончики сосков. Как завороженная я смотрела на его побледневшее лицо, на раздувающиеся ноздри на бурно вздымающуюся грудь. Он был прекрасен. Мои внутренности моментально скрутило от дикого всплеска адреналина и примитивного желания. Его руки сильнее сжали мои плечи, а я не смела пошевелиться. Тусклый свет освещал его губы, чувственные, слегка подрагивающие. Какие они на вкус? Если я прикоснусь к ним губами. Какого это почувствовать, как он меня целует? Ник посмотрел мне в глаза, и я полетела в пропасть.
Я физически ощущала его взгляд, он обещал пытку наслаждением, адское удовольствие. Мое дыхание участилось, и он не мог этого не почувствовать. Мои губы непроизвольно приоткрылись и он вдруг зарылся пальцами в волосы, на моем затылке привлекая к себе. Еще секунда и я уже не смогу остановиться.
— Нет, — очень громко, как крик о помощи, с мольбой не переступать черту.
— Дьявол, — выругался он и резко разжал пальцы. Через секунду он уже скрылся из комнаты, а я еще долго сидела на постели с бешено бьющимся сердцем, стараясь начать снова ровно дышать. Я медленно легла на подушку и натянула одеяло. Я так и не уснула до самого утра. Я думала о том, что если бы он прикоснулся ко мне, то я не смогла бы оттолкнуть. Даже хуже, я до боли хотела, чтобы это случилось. Я хотела Николаса Мокану. Я хотела, чтобы он взял меня, так как обещал тогда грубо и жадно, вот так как блестели его глаза. Если бы я не сказала нет, что бы этот демон заставил меня почувствовать?
Утром, когда я проснулась, под дверью лежал конверт. Развернув тонкий лист бумаги, я прочитала: «Позвони мне. Срочно. Виктор»
Я распахнула дверь и осмотрелась по сторонам. Никого. Но ведь кто-то подбросил. Значит в доме есть их человек? Но кто это?
Я закрыла дверь на ключ и набрала номер Виктора.
— Марианна, — какой взволнованный голос, но сердце не пропустило ударов, хоть и было приятно его слышать, — как ты? Ты цела? Он не обидел тебя?
— Все хорошо, со мной все хорошо, правда.
— Нам нужно встретиться.
Я обернулась на дверь и прислушалась.
— Это невозможно. Я не выхожу из дома.
— Найди способ выйти, это очень важно. Могут пострадать люди, дети, Марианна. У нас вся надежда только на тебя.
— Я что-то придумаю. Я постараюсь.
— Очень мало времени, считанные дни. У этих людей нет шансов. Ты должна нам помочь. Когда ты сможешь встретиться со мной?
Я тяжело вздохнула:
— Не знаю. Через день или два. Но за мной следят, я с охраной.
— Просто подумай как и скажи где.
Он отключил звонок, а я застыла с трубкой в руке. Неужели мой муж способен причинить вред детям? Не важно человеческим или другим? Мой мир снова раскалывался на две части. В одной из них великолепный сексуальный мужчина заботливый отец, а в другом страшный монстр способный убивать детей, жестокий, хладнокровный и безжалостный. Кто ты Николас Мокану? Неужели ты на это способен?
Все снова изменилось, я вдруг поняла, что Ник меня избегает, хуже, он настолько старается не встретится со мной даже случайно, что как только я просыпалась то минут через пятнадцать его машина отъезжала от дома, а возвращался он только под утро, когда я засыпала. Я мерила шагами комнату и ждала, когда наконец он сам скажет мне что происходит, но Ник и не думал. Он просто делал все, чтобы не видеть меня. Мое обещание данное Виктору не исполнить, если я не поговорю с Ником и не смогу его убедить отпустить меня, хотя бы ненадолго. Я даже придумала, каким образом я могу встретиться с охотниками. Но мой муж должен отдать приказ охране. Без его указания я не смогу переступить порог этого дома, мне не откроют ворота. Я звонила, а мне отвечал секретарь, обещал, что Ник перезвонит, но никто не перезванивал, я приходила в его кабинет, но дверь всегда была закрыта. Я даже набралась наглости и уже во второй раз приказала начальнику охраны требование поговорить с Мокану, но тот ответил, что уже передал. Мною овладевало отчаянье и уже не только потому что мое обещание становилось невыполнимым, а от того, что я поняла — меня игнорируют, мое слово не просто ничего не значит, а оно не важнее чириканья воробья за окном или мяуканья бродячей кошки. Смешно, но я не могу встретится с собственным мужем с которым живу под одной крышей. Точнее с тем, кто упорно называется моим мужем.
