Осколки безумия полностью

— Ты свободна, Марианна…Да, мать твою…ты нахрен теперь свободна…как и я.

Все еще продолжая смеяться, он сунул бумаги обратно в карман. Закурил еще одну сигару. Мимо него прошла официантка, виляя бедрами, придерживая стеклянный поднос с пустыми бокалами. Ник схватил ее за руку:

— Детка, принеси мне еще виски.

Девушка склонилась к нему и кокетливо облизала губы:

— Только виски, Ник?

Мокану откинулся на спинку стула. Он посмотрел помутневшим взглядом на ее губы, потом на круглую пышную грудь, едва прикрытую узким топом, расшитым блестящими стразами. Улыбнулся уголком рта и притянул ее к себе за резинку серебристых трусиков, поднял голову и сильно затягиваясь сигарой хрипло сказал:

— Не только…ты можешь сделать мне минет…

Он не чувствовал ничего, только посасывания на своем вялом члене, ритмичные однообразные не вызывавшие ничего кроме рвотного рефлекса.

— Развлекаемся?

Ник поднял голову и увидел в проеме двери силуэт женщины со светлыми волосами.

— Присоединяйся куколка, если умеешь работать ртом лучше чем она.

Женщина рывком, за волосы, подняла официантку с колен и вышвырнула из комнаты. Подошла к Нику и села к нему на колени.

— Не узнаешь меня?

Он посмотрел на ее бледное лицо и усмехнулся:

— А мне на похер кто ты, или отсоси или вали отсюда.

— Плохой мальчик…ты всегда был плохим мальчиком Никки, очень плохим, поэтому я тебя выбрала.

Он немного протрезвел, всматриваясь в ее черты. Узнал. Захохотал и вдруг схватил за горло:

— Ты, мать твою, Ольга…Ирина. Это опять ты. Можно подумать следишь за мной. Какая назойливая, я могу убить тебя, и ты это знаешь. Ты испытываешь мое терпение.

Она лишь улыбалась в ответ, сжимая его руку тонкими белыми пальцами унизанными кольцами.

— Когда я впервые пришла к тебе, ты мог это сделать. Но не сделал. Я хочу помочь тебе Ники, помочь моему малышу. Я простила тебя, нашла, помогала с бизнесом. Ты же не хочешь убить меня снова?

Он прикрыл глаза и тихо засмеялся:

— Я хочу кончить, а у меня не стоит, ты можешь помочь? Если нет, то поди к черту.

Она взяла его руку и облизала пальцы поочередно.

— Я помогу тебе во всем, чего ты не попросишь Ники. Даже больше я открою тебе такие тайны, о которых ты даже не подозревал. Смотри, что у меня есть для моего мальчика.

Она достала из-за корсажа пакетик с красным порошком и помахала им у его носа.

— Хочешь кристаллики счастья, мой одинокий король?

Через несколько минут, он откинулся на спинку кресла, чувствуя облегчение и эйфорию, боль затихала, отходила на второй план.

— Зачем ты нашла меня, Ирина? И что мне помешает сейчас тебя похоронить? Прямо здесь за наглость?

В ее глазах на секунду блеснул страх:

— Ничто не помешает, кроме того, что я сейчас тебе нужна. Я всегда буду выполнять все твои желания. Я ведь любила тебя. Это ты меня убил. А я подарила тебе новую жизнь. Смотри, кем ты стал. У тебя есть все. Но ты можешь это потерять, если не доверишься мне.

Ирина облизала его запястье и снова вскрыла вену, засыпая кристаллики порошка.

— Еще немножко анастезии и ты почувствуешь себя намного лучше, доверься мне.

Ник закрыл глаза, и застонал от наслаждения, чувствуя эйфорию от разливающегося по венам наркотика.

— Вот так, мой хороший. Она предала тебя, но есть я. Всегда есть я.

Ее руки гладили его по волосам нежно, успокаивая.

— Скоро ты все забудешь, поверь. Все. Мне нужно немного времени, и ты начнешь новую жизнь.

Ник приоткрыл глаза, с трудом размыкая тяжелые веки.

— У тебя много дури?

— Достаточно и я знаю, где взять еще.

— Дурь запрещена законом, — пробормотал он, а она тихо засмеялась:

— Закон это ты, мой король.

— Верно. Закон — это я. Оставь пакетик и уходи. Я найду тебя, если ты мне понадобишься. Давай, поди прочь. Ты меня раздражаешь.

На секунду зеленые глаза женщины вспыхнули яростью и тут же погасли, она обхватила лицо Ника руками.

— Посмотри на меня, посмотри, да вот так. Ты найдешь меня очень скоро, потому что я нужна тебе. Найдешь, запомни это. Ты меня найдешь сам.

Она ушла, оставив его одного, полумертвого от смеси алкоголя и красного порошка. Она не слышала, как он пробормотал:

— Сука…на хер ты мне нужна…но я найду тебя ты права, последнее время я делаю это слишком часто и не знаю почему. Черт…а все равно больно. Анастезия не действует. Марианна…как же ты болишь внутри меня, когда же ты умрешь в моем сердце…сколько еще, мать твою, ждать а? Я нахрен с ума схожу.

И захохотал громко, раскатисто, потянулся за сотовым:

— Серафим, ты узнал где она? Отчет мне на стол…как всегда, подробный. Подпиши это сам…я б***ь не в силах руку поднять. Пусть твои парни увезут меня отсюда.